— Здесь копия всех восстановленных данных. Логи, телеметрия, даже частичная видеозапись. У тебя, конечно, остались ключи наших кодов? Я зашифровал последним, на котором мы были в тот раз.
Виктор взял накопитель, повертел в пальцах.
— Если посчитаешь, что это пустышка, твоя потеря — пара часов на анализ. И затем вернешься к своей скучной работе, — Алекс расплылся в улыбке. — Но если нет — а я уверен, что нет, — получишь шанс который выпадает раз в жизни.
— Или загремишь за пиратство, — так же ухмыльнулся Виктор. — Или, например, если Дейнт узнает, что у кого-то есть данные с его железки…
— Дейнт мертв, — спокойно соврал Алекс. (А может и не соврал.) — Убит полгода назад во время разборок. Наследники у него если и есть, то вряд ли в курсе об этом, — он указал на пенал накопителя. — Так что эта проблема нас не касается.
— Откуда ты знаешь?
— У меня есть свои источники. В общем, не думаю, что об этом знает кто-то еще.
— А если кто-то уже давно узнал, и все счистил? И соответственно обнулил память, но она не обнулилась как надо, после «воронки»?
— Вряд ли. Шлюп подобрали утилизаторы. Если кто-то из нападавших выжил, каким-то образом, очень сомнительно, что знает о реальной судьбе нашей железки.
— Нет, но что ты все-таки собираешься делать, с грузом, если мы, допустим, его найдем? — Виктор посмотрел на накопитель.
— Хотя бы по закону о спасательных операциях. Вознаграждение в размере до тридцати процентов от стоимости спасенного имущества. Двадцать четыре миллиона — тоже неплохо. И никаких юридических проблем.
— Ты идиот, Коритан. Тебя грохнут, без лишних разговоров — те же кто, собственно, этот закон и писал… Не говоря про то, что надо будет объяснять. Как мы случайно наткнулись на корабль — который пропал четыре года назад в совершенно другом месте.
— Давай сначала найдем, говорю.
— Ладно, — Виктор отпил виски, со стуком поставил стакан, взял накопитель, спрятал во внутренний карман своего дорогого пиджака. — Мне нужно три дня. Даже четыре.
— Почему так долго?
— Считать буду на своем железе. В свободное от работы время… Не хочу чтобы в Службе узнали о моих частных проектах. Займет больше времени, но безопаснее. Потом, так как дело не по нашему Сектору, надо будет отдельно запрашивать карты и все последние апдейты…
Алекс нахмурился. Каждый день задержки увеличивал риск, что кто-то еще наткнется на след СД-800 — такого исключать было нельзя, по всем законам статистики и обычного невезения.
— Хорошо. Четыре дня. После этого я пойду искать другого специалиста, — Алекс ухмыльнулся.
— Удачи, — Виктор ухмыльнулся также.
Алекс достал еще один накопитель, положил рядом с пустым стаканом Виктора.
— Здесь еще ключ, для связи.
— Параноик, — Виктор усмехнулся, забирая накопитель.
— Реалист, — поправил Алекс. — В таком деле паранойя — форма выживания. Помнишь чьи слова?
— Помню, — Виктор поднялся, надел куртку. — Значит свяжемся через четыре дня. Или не свяжемся, если данные окажутся мусором.
— Не окажутся.
— Посмотрим.
Виктор шагнул к выходу, но остановился и обернулся.
— Коритан… Что случилось десять лет назад… Я действительно делал то что считал правильным. Может быть не для идеи, но для себя. Надеюсь ты понимаешь. Даром что идеалист.
— Понимаю, — Алекс кивнул. — Именно поэтому, наверно, никогда не смогу тебе доверять.
Виктор улыбнулся — почти печально.
— Справедливо. Тогда до связи, партнер.
Он ушел, растворившись в толпе посетителей бара. Алекс остался сидеть за столиком, глядя на свой нетронутый стакан. Виктор был человеком который «всегда ставил собственные интересы на первое место», со всякой экстраполяцией этого выражения. Которая, соответственно, во многом зависит от «амбиентных факторов». В зависимости от которых: 1) Виктор мог честно продолжать работать вместе, 2) мог попытаться продать информацию кому-то еще (с его связями и возможностями такое исключать нельзя), 3) мог просто потребовать увеличения доли (пользуясь тем, что без его расчетов все эти данные Алекс может «использовать на папильотки»). Так или так, но от него можно ожидать всякой «подставки». Но и терять-то нечего? Да, но как уже надоело, это «терять-то нечего»…
Алекс поднялся, направился к выходу. Стволы «Дексес-312» были полны людей — рабочие, торговцы, путешественники, все это пестрое население Сектора и трех смежных. Алекс шел среди бубнящего гула толпы, размышляя о том, что впервые за десять лет снова чувствовал себя живым — по-настоящему. Азарт, риск, возможность изменить все — это было то чего ему не хватало все эти годы, по сути, бессмысленного прозябания.