— Задача не из простых. Похищение, разумеется, не вариант — ворошить муравейник, со всеми вытекающими последствиями…
— Вам придется похлопотать, — Элена кивнула. — Могу только сказать, что я бы выбрала Неттора. Хрестоматийный случай отражения гениальности в разгильдяйстве.
— Ради таких перспектив похлопочем, — Холт улыбнулся снова. — Кстати, доктор Вейс, если позволите… Я работаю в этой сфере достаточно долго, чтобы распознавать мотивацию людей. Жадность имеет определенный запах. Идеология — другой. Месть — третий. И я ощущаю здесь именно месть… Вы готовы предать свою корпорацию, поставить под удар годы работы, рискнуть собственной свободой и, возможно, жизнью. Почему?
Элена вздохнула. Вопрос был ожидаемым, но это не делало ответ легче. Часть ее хотела сохранить дистанцию, не раскрывать личное. Но другая часть — та что горела от боли и унижения — требовала выговориться.
— Вы правы, — сказала она наконец. — Это месть.
— Продолжайте.
— Гесс. Начальник программы. Блестящий администратор, талантливый манипулятор, и чудовище в личном общении, — слова хлынули, как прорвавший плотину поток. — Он домогался меня два года… Я отказывала ему последовательно и однозначно. Надеялась, что он поймет наконец. Я была наивна. Последний отказ случился месяц назад. После чего он сказал прямо — если я хочу продолжать работу, вообще заниматься дальше наукой, то должна «пересмотреть приоритеты», что «в корпоративном мире успех зависит от правильных личных связей…»
— И он решил отомстить, — закончил Холт.
— В итоге я была отстранена от устройства — от проекта в который вложила семь лет жизни. Семь лет, господин Холт. Я пожертвовала многим ради этой работы, но ладно… Сейчас Гесс использует свое влияние, чтобы блокировать все мои попытки продолжить карьеру. Я имею в виду не деньги, вы понимаете.
— Да. Наука для вас…
— Единственное что имеет значение.
— И когда груз исчезнет, расследование укажет на недостатки в системе безопасности, соответственно — в его компетенции. Он будет отстранен, дискредитирован, и привлечен к ответственности… Что же, я встречал массу людей готовых предать свои организации за деньги, за власть, за идеологию. Но месть — самый честный мотив. Она не прячется за рационализацией. Не притворяется благородной. Она есть то что есть — человеческая, понятная, и ожидаемая…
Он поднялся, протянул руку.
— Что касается биометрической проблемы — решение мы найдем. У меня есть специалист, который справлялся с более сложными задачами.
Элена поднялась, пожала руку.
— Благодарю вас.
— Не благодарите, — Холт усмехнулся. — Это бизнес. Но если вам станет легче, я действительно понимаю вашу ситуацию. В моем мире тоже хватает людей злоупотребляющих властью. Разница лишь в том, что мы решаем такие вопросы более… Прямолинейно.
Он проводил ее до двери. На пороге она обернулась.
— Я переступила черту, и назад пути нет. Но я не жалею.
— Если хотите совет старого пирата-циника… Не жалейте о мести, доктор. Вот о причине посожалейте, потом.
Дверь закрылась. Элена осталась одна в безликом коридоре станции, чувствуя странное, горькое удовлетворение.
Каллен Дейнт не любил импровизацию. В его профессии импровизация означала ошибки, а ошибки означали провал, арест, или смерть — в зависимости от степени невезения. Поэтому он сидел в кубикуле на окраине мегаполиса Новый Эридан уже неделю, подбирая гарантированную уязвимость среди всех многочисленных в жизни доктора Илая Неттора.
Второй кандидат, Маркус Гесс, жил по жесткому протоколу — дом с охраной, бронированный транспорт, минимум социальных контактов вне работы. Он был параноиком, что делало его идеальной мишенью для долгосрочного плана, но весьма проблемной для быстрой операции.
Неттор же был другим. Выдающийся ученый, один из создателей «устройства», человек с тремя докторскими степенями и массой параллельных заслуг… И в обычной жизни безнадежно беспечный.
Дейнт еще раз просмотрел наблюдения. Вот Неттор выходит из лаборатории в 18:47, садится в машину, с парой стандартной охраны, направляется в бар «Очарованный Кварк» — второй раз за эту неделю. Вот сидит за столиком с тремя друзьями — охрана рядом; но взять его, например, за шкирку, выволочь и вправить мозги, разумеется, не в компетенции. (Очень зря. Таких разгильдяев надо просто увольнять, только вот голова мешает.)
— Идиот, — пробормотал Дейнт. — Гениальный, драгоценный, охраняемый всеми силами корпорации идиот, который считает, что может жить как обычный кретин.