— Этот побывал в переделках, — заметил Веррон, просмотрев данные. — Последние пять лет работал на сопровождении грузовиков в Двадцать пятом. Ну, а где грузовики, там пираты. Особенно в Двадцать пятом… Здесь давно, уже полгода. Такие железки уходят обычно за месяц, этот зачем-то держали, но такое бывает.
Алекс обошел шлюп, внимательно изучая каждую деталь. Посадочные токи в порядке. Защита не пробита. Двигатели… Он заглянул в дефлектор центрального, посветил. Отражатели чистые, без трещин и деформаций. Надо же. Планетарные тоже — на вид совершенно рабочие, если не считать дефлектора.
— Открывай, — сказал он.
Внутри было на удивление чисто. Пахло озоном (защита генератора поля, вообще не смертельно), но не было ни горелой вони фидеров, ни тухлой вони «мертвой» органики (которая часто начинала разлагаться при нарушении систем жизнеобеспечения — температура, влажность, фон радиации, все такое подобное).
Алекс устроился в кресле пилота — видавшем виды, но по-прежнему удобном, — включил диагностику.
Монитор ожил. Жизнеобеспечение — восемьдесят процентов. Отлично. Защита — стабильна, энергопотребление в норме. Оружие (на этом есть) — два легких плазменных орудия, оба исправны. Навигация — функциональна. Двигатели — основной в норме, планетарные функциональны, левый показывает перегрев (дефлектор из этой оперы), но не критичный. Реактор — стабилен, износ в пределах нормы.
Алекс начал было улыбаться, когда на экране вспыхнуло сообщение:
«Фрагментарная ошибка в секторе долговременной памяти. Рекомендуется обслуживание».
Он замер, уставившись на сообщение.
— Проблемы? — спросил Веррон, наблюдавший процесс от вывода.
— Не знаю пока, — сказал Алекс медленно.
Стандартная процедура при списании судна предполагала полное обнуление памяти. Стирались все маршруты, все логи, все записи. Всё. Это было обязательным требованием безопасности.
Но здесь что-то пошло не так. Ошибка в секторе долговременной памяти означала, что удаление произошло не полностью. Какие-то данные остались.
Правильным решением было бы забыть об этом, протестировать сектор, и, если все в норме, отформатировать заново. Но любопытство пилота — или, возможно, инстинкт, отточенный годами службы, — взяло верх.
Он полез в сумку и достал модуль-анализатор, небольшой коробок с полустершейся эмблемой Флота на обшарпанном корпусе. Алексу удалось сохранить его после увольнения — он задекларировал его как потерянный в той миссии… Хранить устройства такого класса гражданскому лицу было нельзя, незаконно, но Алекс так и не смог расстаться с ним.
Он подключил анализатор к порту диагностики и запустил рутину восстановления данных.
— Что ты делаешь? — подозрительно спросил Веррон.
— Проверяю что за ошибка, — не отрываясь от экрана, ответил Алекс. — Если память повреждена, мне нужно знать насколько серьезно.
Веррон хмыкнул, но не стал возражать. Он оперся о кольцо люка, ловко свернул самокрутку и закурил, наблюдая за работой Алекса.
Анализатор не торопился, восстанавливая поврежденные данные. Прошло минут десять, прежде чем на экране начали появляться результаты.
Первым делом всплыли фрагменты навигационных логов. Алекс просматривал их, хмурясь. Маршруты сопровождения грузовых судов, как и говорил Веррон. Сектор Двадцать пять, система Таллга́ра, астероидные пояса Кре́вео. Стандартные точки, ничего необычного.
Потом начали восстанавливаться логи переговоров. Фрагментарные, с провалами, но читаемые.
«…выход-семь-три, подтверждаем маршрут…»
«…оппоненты в секторе, рекомендуем…»
«…груз на точке, реверс на базу…»
Обычная рутина. Алекс уже начал думать, что зря потратил время, когда наткнулся на странную запись. Анализатор прокомментировал:
«Приоритет «ноль». Канал зашифрован. Источник неопознан».
Алекс открыл блок. Анализатор несколько секунд обрабатывал данные, затем на экране появился текст:
«СР-447, направляю миссию. Сектор 002, нейтральный, система Кха́рон, точка три ноль-три. Данные объекта приложены. Доставить на станцию «два». Оплата по факту. Вопросы не предполагаются».
Алекс хмыкнул. Сектор 002, нейтральный — смежная зона между юрисдикциями трех крупнейших субъектов Конфедерации. Там действовали договоры о свободном перемещении, что значило рай для контрабандистов, пиратов, и всей этой публики.
Следующая запись была датирована тремя днями позже: