— А я и не смог. На полгода, будем считать, не считается.
— До чего же тебя пришлось довести, чтобы ты это сделал?
Алекс отмахнулся.
Свет субкарлика здесь наверху, над пеплом стал легче, не таким вязко-багровым. Вспышки молний понизу стали редеть. Черная масса стала превращаться в матово-серую, затем в свинцово-желтую. Впервые за много часов в этой сажевой пелене образовалась прореха, сквозь которую показалась сама поверхность. Затем еще одна, еще, еще — мрак растворялся.
Сперва в расходящейся мути проплывали безжизненные, выжженные пустоши, покрытые слоем серого пепла как грязным снегом. По мере движения шлюпа на северо-запад, в этой каше начали проступать контуры — холмы, русла высохших рек, причудливые скальные образования — отполированные ветрами, они сверкали в свете звезды рознью рубинов, гранатов, шпинелей, редчайших красных алмазов с легендарной Та́йгенн-12.
Наконец появился первый цвет — не багровый отсвет кипящей в вулканах лавы, и не бело-фиолетовый и серо-синий цвет молний — а тусклый мрачный охристо-зеленый. Алекс увеличил сектор на мониторе. Это был не лес, не подлесок, не травяной покров, — это были огромные колонии лишайников. Алекс узнал их сразу — симбионты класса экстремофилов, способные выживать при минимальном содержании воды, в условиях запредельного диапазона температур и радиационного фона. В отчете они были описаны как «псевдолишайниковые маты криптобиотического типа», распространенные преимущественно в полярных областях планеты. Сейчас же они простирались до самого горизонта на территориях которые четыре года назад были классифицированы как «абиотические зоны с остаточной геотермальной активностью».
Между зарослями лишайников проступали более крупные формы — что-то вроде мясистых приземистых куполов, для которых напрашивалось название «бочкообразные». Их поверхность казалась восковой, покрытой сетью темных прожилок. От каждого купола отходили длинные стебли, увенчанные вздутыми капсулами — вероятно, споровыми образованиями. Некоторые из них медленно раскачивались, возможно реагируя на низинный ветер.
Сонная тишина рубки раскололась тревожным зуммером навигатора.
— Опять новости? — Виктор бросил взгляд в сектор навигации. — И какие могут быть новости навигации по стереомодели?
— ЛНИС, например?
— «Воронки» на планетах не возникают. Говорю тебе как компетентный специалист, восемь лет отработавший в Службе Галактической навигации.
— Расскажи это нашим черным друзьям. С горящими глазками. От которых, я понял, наши консерваторы едва унесли ноги.
Затем взял свою очередь двойной зуммер детектора масс. В секторе аллокации, до этого занятом лишь рельефом и скудной еще растительностью, обозначился маркер — цветок с восемью лепестками, пульсирующий мягким рубином, в тон и в яркость с красной звездой над шлюпом. Цвет, неестественно чистый на фоне оливково-охряных тонов, сразу захватил взгляд.
Алекс тронул свой пульт, развернув сектор на весь монитор. Сначала это была просто текстура — участок каменистой породы, покрытый тем же серо-оливковым лишайником. Но в центре сектора прорисовался черно-шоколадный полированный параллелепипед грузохода. Объект находился на небольшом плато, возвышавшемся над равниной. Скалистый выступ был испещрен трещинами, из которых тянулись слабые струйки пара — следы той «остаточной геотермальной активности», как напоминание о бушующем не так далеко экваторе.
Вокруг росли «бочкообразные» — приземистые кожистые купола. На увеличении было видно, что их поверхность не просто восковая — она переливалась маслянистыми разводами, словно покрытая тонкой пленкой жидкости. На конце длинных, похожих на щупальца стеблей мерцали фиолетовые капсулы-шишки. Некоторые шишки были раскрыты, обнажая внутреннюю структуру — радиальные пластины, покрытые темным порошком спор.
Между куполами стелился охристо-зеленый лишайник, образуя плотные подушки, местами вздымавшиеся (если верить телеметрии) на метр высоты. Там где скалы были особенно горячи, лишайник приобретал красноватый оттенок — очевидно, адаптация к термальному стрессу. По стенам трещин откуда сочился пар, росли тонкие нитевидные образования, похожие в мониторе на красные волоски, — очевидно, термофильные формы, питающиеся минералами из геотермальных выбросов.
— Вот он, родной, — сказал Виктор.
— Хорошее место для аварийной посадки, — Алекс кивнул.
— Не говори, курорт.
Наконец шлюп приблизился достаточно близко чтобы детектор масс смог активировать режим фиксации дискретных единиц. Прибор пискнул и вывел в своем секторе цифры. Алекс и Виктор уставились на них, переглянулись.