— Ты помнишь хотя бы один случай, — сказал Алекс, — чтобы масс-детектор врал?
— Давай перегрузим. На всякий случай.
Виктор деактивировал прибор, затем инициализировал снова.
— Может наш ящик действительно весит столько? Сейчас? Почему-то?
Алекс помолчал. Девять миллионов тонн. Пустой грузоход типа СД-800 весит на порядки меньше. Откуда такие цифры?
— И опять в голову приходит «воронка», да, — сказал он.
— Повторяю еще раз, — отозвался Виктор. — Локальные грав-аномалии бывают только в плохой фантастике. Это, конечно, объяснило бы показания детектора… Но это даже не из теоретической физики.
— Но вот оно лежит там, — сказал Алекс мрачно. — И антитерраформирует всю планету.
— Врет прибор.
— Почему вдруг стал сейчас?
Шлюп продолжал снижение. Изображение СД-800 увеличивалось. Характерный форм-фактор машин с атмосферной базой — плоский параллелепипед почти двухсот метров в длину, сорока в ширину; четыре атмосферные плоскости с искрами шаров-плазмотронов на конце каждой; две трубки индукторов маршевой тяги по верхней грани коробки (на машинах этого класса, грузоходах высокой вместимости, их по два).
Машина явно садилась штатно — глиссада на атмосферных плоскостях, векторное зависание, посадка на ШВБ — шток временного базирования, одноразовый посадочный «кронштейн», который при нерутинной, например аварийной посадке затем оставляется на планете. За свою флотскую карьеру Алекс не просто насмотрелся подобных «реликтов» на разнообразных точках по всей Галактике — сам был вынужден прибегать к такой процедуре четыре раза. Первый раз на Росс-126-8, когда за сотню километров от порта отказала правая планетарная группа; второй — на инхабитабельной точке 4-012-АМ-08-КС-8 (название навсегда въелось в память), когда на ровном месте «вскипел» генератор первичного поля, и пришлось садиться чтобы его остужать и реанимировать. Третий и четвертый случаи были во время боевых операций, и Алекс предпочитал о них не вспоминать.
Алекс уже собрался активировать конфигуратор посадки, как все, что называется, «пошло не так».
Сначала отключился контроль трака планетаров. Затем отвалился модуль-стабилитрон. Автоматика перешла в «ручки»; Алекс вогнал локти в контроллеры, ладонями вцепился в гашетки, выровнял машину, и застыл, не рискуя лишний раз шевельнуться, чтобы не опрокинуть шлюп — который, без модуль-стабилитрона, не валился с глиссады сейчас только волей богов (и, возможно, собственным умением Алекса держать баланс на неведомой интуиции).
— Стабилитрон отвалился, — выдавил Алекс. — Не дыши громко…
А затем отрубились планетарные двигатели. Сначала правый, затем и левый, со своим новым дефлектором и новыми отражателями в реакторной камере.
— Не нервничай, — выдавил Алекс (голос прозвучал гораздо спокойнее чем он сам себя чувствовал). — Планер на тренажерах — мое любимое дело.
— Жизнь немного отличается от тренажеров.
— Зато за что я люблю эту серию — что все резервы здесь по уму, на прямых приводах, по старинке…
На третьем курсе Академии их заставляли отрабатывать посадку на планерах снова и снова. «Десять раз упадете виртуально — один раз спасетесь реально», — любил повторять инструктор Каассе́н. Алекс тогда, хотя и любил подобные вещи, намучился «до тридцатого пота». Теперь мысленно благодарил Каассена (у которого вообще поучился много чему).
Гашетки в режиме прямого привода не задействовались. Алекс разблокировал ключ локтевых контроллеров, переведя их в режим прямого управления планером. Затем, оперируя только контроллерами и педалями, выполнил переворот. Шлюп заскользил обратно. Поверхность приближалась «с пугающей скоростью».
Алекс уже наметил наиболее подходящий для посадки участок — относительно плоскую площадку между двумя куполами псевдолишайника. Не идеально — грунт мог оказаться слишком рыхлым, между «бочкообразными» маловато места, — но выбирать не приходилось.
Он уже начал разводить локти, активируя базовые интерцепторы… В бортовых мониторах уже различались, без увеличения, отдельные камни, трещины в грунте, даже, казалось, «ворс» на лишайнике…
Контроль трака планетаров вспыхнул зеленым. Модуль-стабилитрон активировался с приветственным писком. Двигатели ожили — левый, затем правый, и вышли в рабочий режим за свои штатные восемь секунд. На мониторе в секторе хода столбики активной тяги взлетели вверх.
Шлюп вернул себе управление и успел провести посадку в штатном режиме. Машина коснулась поверхности с мягким толчком. Алекс снял руки с контроллеров, откинулся в кресле.