Веррон шел по стволу, слушая привычный зуд вентиляции, разговоры и музыку из кубикулов, хохот и возгласы из «зон публичного пользования». Станция жила своей жизнью, ритмичной и безостановочной. Свернул к лифту, вызвал кабину, спустился на нижний ярус, добрался наконец до сектора сортировки.
Здесь было людно и шумно; сектор сортировки — на станции самый «нероботизированный». Рабочие спешили к своим постам, техники обсуждали задачи на день, операторы готовили оборудование к очередным «пачкам». Веррон шагал сквозь шум, уже давно настолько привычный, что в тишине без него он мог бы, наверно, оглохнуть.
Как обычно перед началом смены, он направился в «кают-компанию» — помещение где персонал мог передохнуть, выпить горячего и перекусить. Место потасканное как вся станция — грязные стены, заклеенные плакатами на любой вкус; изношенные стулья, с неаккуратно залитыми трещинами; столики, которые не мыл никто никогда. Но это была единственная зона куда можно было ненадолго выбраться из болота рутины.
Веррон подошел к автомату, вставил ключ-кристалл, выбрал черный кофе без добавок. Кофе выполнял скорее ритуальную функцию, чем какую-то физиологическую, — ужасный сам по себе, с какими-либо «добавками» он превращался в совершенно уже тошнотворное пойло.
В углу за столиком сидели двое. Веррон их знал хорошо — Гренн, техник-наладчик, высокий, худощавый, с всклокоченными седыми волосами, и Доа, оператор систем погрузки, наоборот низкий, коренастый, и лысый. Оба работали на станции дольше чем Веррон, были из тех кто предпочитал держаться особняком, и избегали «пустых разговоров».
Веррон подошел, опустился на скрипнувший стул, обхватил стаканчик, наслаждаясь теплом в ладонях (хоть какая-то польза от этого кофе).
— Как дела? — спросил он скорее по привычке, чем из реального интереса.
Гренн пожал плечами.
— Как всегда. Вчера вон проверял транспортировочный модуль, в третьем секторе, — он отпил из своего стаканчика. — Тот самый.
— Который?
— Где Марио погиб. Знаешь.
Марио Веррон знал хорошо. Полгода назад тот погиб при аварии. Официальная версия — несчастный случай. Отказ магнитной подвески на транспортировочной платформе, обрушение груза — несколько тонн демонтированных композитных панелей. Марио оказался под ними. Смерть, надо полагать, «была мгновенной».
Марио Веррон знал хорошо, еще бы… Тот был координатором, занимался распределением поступающих судов по секторам консервации и обработки. И был одним из тех с кем Веррон «имел дела».
— И что? — спросил Доа.
— Ну, нашел кое-что интересное. Логи за тот день полностью стерты, — Гренн покрутил чашку в руках. — Из всех систем. Основной блок, копии по всем протокольным архивам. Все чисто. Как будто того дня вообще не было.
— Вряд ли глюк, — Веррон кивнул.
— Понятное дело. Но подтерли все, как обычно, криво. Например почему-то забыли про локальные логи. Когда я проверял саму подвеску, там остались все команды и адреса. Четкий след команды из локального терминала, — он помолчал. — Ну, то есть Марио просто убрали.
Веррон сжал стаканчик сильнее, едва не смяв. На «Терминале-7» такие вещи, как говорится, случались. Подпольный бизнес имеет свою специфику. «Левая» сборка машин из списанного барахла, продажа пиратам, контрабандистам, наемникам, кому угодно — только плати. Здесь целые когорты собирались заново и уходили «неизвестно куда».
— Ну, влез не в свое дело. Или не поделился. Или узнал что-то лишнее. Бывает.
— Возможно, — согласился Гренн. — И если узнал, надо было молчать.
— Верно, — кивнул Доа. — Особенно если никто за язык не тянет.
Веррон ничего не сказал. Марио был осторожен, прежде чем с кем-то связаться, всегда семь раз отмерял. И все равно, похоже, ошибся. На станции, во всей этой гремучей смеси, нужно было как минимум четко понимать границы… В чем-то Марио прокололся — возможно на самом деле не додумал, что лучше смолчать.
— Будешь что-то делать? — спросил Доа у Гренна.
— Что, интересно? — Гренн усмехнулся. — Написать рапорт? Кому? В безопасность? Ха-ха. Или в Надзор? Разбираться в смерти какого-то техника, который нарушил технику безопасности? Просто буду знать реальное положение дел, да и ладно.
— Ну, тогда сам соблюдай технику безопасности. Помалкивай. Не стоило даже нам говорить.
— Ну, напиши рапорт теперь.
— Кому? Ха-ха.