— В сервис-салоне должно быть место, — он снял карабин, повесил на стойку капсулы. — Сомневаюсь, что с грузом шли какие-то специалисты… А знаешь что самое страшное? То что машина сейчас стоит здесь, и вроде как в полной норме. Фиксирует смерть экипажа, отрабатывает рутину посадки, активирует «аварию» — и стоит ждет команду. Четыре года. Добросовестно. Как положено. Со всей мертвой тройкой в кабине.
Уважение к мертвым — негласный закон Галактики. Неважно военный ты или гражданский, торговец или пират. Если находишь мертвого, то даешь ему подобие успокоения. Во Флоте об этом говорили так: «Мертвые заслужили покой, даже если не заслужили живыми».
На СМ-690 ритуал соблюдали строго. Найденные тела обычно размещались в боксах медблока. Тела накрывали флагом Конфедерации — или чем-нибудь в таком плане, если их не хватило. Алекс помнил случай когда им пришлось поднимать экипаж аперты, разбившейся каким-то нелепым образом. Семь человек (аперта — внушительный аппарат), из них один, как всегда бывает по «мирному» статусу, стажер-ученик. Алекс тогда выкопал из недр рундука положенный парадный шарф, чтобы накрыть стажера — мальчишке было лет двадцать. Который выглядел под этим шарфом, может, и глупо, но таков ритуал…
Алекс подошел к креслу пилота, осторожно взялся за плечи мумии. Тело было легким — обезвоживание лишило веса. Он поднял останки, прогоняя мысли, что четыре года назад это был живой человек с надеждами, с планами, с обычной жизнью.
Входы в сервис-салон находились в семи метрах по стволам за рубкой. Это было помещение для специалистов сопровождающих грузы — инженеров, логистов, представителей компаний. Салон на серии «35» был рассчитан на тридцать шесть человек. Сервис-салоны нечасто бывали заняты полностью, и остаток мест в штатных грузовых рейсах обычно продавался простым пассажирам. Такие билеты стоили дороже чем на пассажирский линтер — грузоходы были тяжелее, для фиксации массы-на-Переход им требовалась меньшая скорость, и тошнило на грузовых машинах соответственно меньше.
Алекс усадил останки пилота во второе кресло центральной тройки первого ряда. Активировал хомут и укрепил тело, чтобы оно удержалось. Руки были жесткими, не сгибались — пришлось выдвинуть подлокотники и руки уложить на них.
Виктор принес техника, затем навигатора. Они усадили все три тела в ряд — безмолвный экипаж призрачного корабля. В тусклом глухом свете аварийного статуса останки выглядели особенно зловеще; глазницы провалились в темные пустоты, оскаленные зубы вызывали какой-то мистический трепет.
— Даммет Кенн, класс «ультра»! — прочитал Алекс данные с фалеры пилота. — Стаж двадцать два года.
Наверняка у него была семья… Может он собирался на пенсию после этого рейса — двадцать два года стажа, половина наверняка во Флоте («ультра»!), пора бы уже. Или, наоборот, собирался тянуть до последнего, потому что без гашетки в ладони жизнь потеряет смысл…
— Потом посмотреть в реестре, сколько у него Переходов… «Ультра»! Я таких знал только троих. Не слабо!
— И не удивительно, — Виктор кивнул. — Что такой-то рейс вел «ультра».
— И вот этот «ультра» закончил таким диковинным образом.
— Если они погибли от воронки, то соглашусь — диковинным.
— «Мертвым всегда везет — им больше не нужно решать как жить дальше», — процитировал Алекс флотскую поговорку. Юмор черный, но «не без правды».
Он протянул руку к клапану куртки пилота, отцепил фалеру. Такова была рутина смерти — забираешь браслет, если погибший с Флота, фалеру — если работал в гражданском секторе. Пластинка металла — можно сказать посланник с того света; передаешь в Комиссию, откуда она в итоге попадет к родным.
Это была одна из немногих традиций которые соблюдались неукоснительно и в военном, и в гражданском флоте. Даже пираты, даже контрабандисты — все передавали фалеры. Возможно потому что каждый понимал: однажды это может быть и его фалера…
Он спрятал три диска под клапан костюма. Они сняли шлемы, постояли молча.
— Ладно, ребята, — сказал наконец Алекс и вернул шлем на голову. — Надеюсь все на самом деле случилось быстро и незаметно. Чистого Поля! — закончил он фразой которую произносили только в двух случаях — живому экипажу перед выходом в рейс, и мертвому — перед погребением.