— Поэтому прежде чем прожигать шкурки, надо выяснить чем они собираются вскрывать ларчик. И еще, надо учитывать, что они могут ожидать радушный прием. Идут со стороны юга, и входить будут, надеюсь там же… Но все равно — несмотря на кошмар со сканом, они могли засечь нашу железку. Вперед.
Алекс оглядел рубку — светло-серо-зеленые стены, пилотажные капсулы, курс-монитор — желто-серое небо, мутная дымка горизонта, приближающиеся враги во врезке сектора антуража. Перед глазами снова встала рубка СМ-690. Вспомнилось каков сам Алекс был четыре года назад — уверенный, под защитой статуса Флота, без мыслей о том, что однажды будет шарить по аварийным бортам в идиотских надеждах «срубить» на премии за находку…
Он перехватил карабин и направился к выходу в левый килевый ствол.
Глава 17
Пульт-контроллер экватора находился в северном сегменте левого килевого ствола яруса коммуникаций — комм-яруса (или «комма», если по-свойски). В машинах серий 25, 30, и 35 было по три контроллера — в полярах и в экваторе. Второстепенные пункты управления системой, в которых дублировались все функции корабля кроме непосредственно пилотажных. Резервные узлы на случай «непредвиденных обстоятельств».
От рубки до вывода контроллера было девяносто шесть метров. В тишине аварийного корабля звуки движения оглушали — тихий стук каблуков, неслышный шелест костюмов, слабый скрип такелажа, собственное дыхание (какое счастье — дышать без компенсации). Через полминуты они остановились у диафрагмы контроллера.
Снова пульсирующий желтый огонь, сенсор, огонь зеленый — шесть метров тоннельчика — капсула, развернутая «лицом» в ожидании оператора. Алекс, не снимая рюкзака, карабина, и не занимая кресла, подошел к пульту, активировал управление. Сбросил общую активацию в «ноль» (чтобы из рубки все было «чисто»), инициировал локальную, вывел на стену-монитор контроль антуража.
— Совсем скоро, — сказал Виктор, оглядев методично шагающие фигуры. В полумраке склепа контроллера его лицо светилось в мониторе как призрак — впалые щеки, под глазами черные тени, отблеск экрана в зрачках. — Интересно что у них по плану теперь? Они ведь тоже должны были вникнуть, что вывезти барахло не смогут.
— Да уж. Для них здесь тоже много чего оказалось «дико и ново», не сомневаюсь, — Алекс обернулся к нему. — Думаю им остается убедиться, что груз на месте, и с этой информацией отвалить.
— Для нас главное, что убедиться они смогут только на трюмах, — Виктор оглядел статусы карабинов.
Наконец контроль высветил приближение — 200 метров. Четверка двигалась ромбом — перекрывая друг друга словно в ожидании нападения. Карабины мрачно мерцают на такелаже; бесстрастные черные панели визоров.
Время тянулось изнурительно. Каждая секунда превращалась в минуту. 50 метров. Ботинки взрывают пемзу, вминаются в хрупкую структуру плато; пыль и крошки разлетаются небольшими фонтанчиками, опускаются по следам. Немного, почти незаметно медленнее привычного, с локальной гравитацией девяносто пять сотых, но сейчас казалось — медленнее раза в два.
Тридцать метров от борта. Первый остановился, обернулся, поднял руку, очевидно что-то сообщил. Развернулся снова — и вот скрылся под корпусом «ящика». Алекс не стал активировать нижний обзор; через полминуты на правой стене-панели, в секторе коммуникации, вспыхнул статус аварийного штока, южная стойка. Желтый, четыре секунды, зеленый — гости вошли.
Алекс и Виктор молча следили. Статусы лифта; тягучая пауза. Секунды капали как смола — густо, вязко, бесконечно медленно. Терпение было одним из главных навыков, которым обучали во Флоте. Умение ждать часами, днями, неделями — ждать правильного момента, правильной возможности. Спешка убивала. Нетерпение убивало. Часто только холодное, рассчитанное терпение — терпение хищника, затаившегося в засаде, — давало шанс на выживание…
Наконец статус рубки. Через минуту на центральной панели активировался сектор дефектора — пираты следовали стандартной рутине контакта с аварийной машиной. Спустя две изматывающие минуты дефекта (всё норма, иначе могло бы растянуться на вечность) активировался сектор аллокации груза. Данные манифеста — сетка светло-оранжевых маркеров вакантных позиций. Пустые трюмы. Все пять. Ничего.
Больше никаких команд в рубке не было. Маркеры застыли — веселые оранжевые светлячки в темноте.