Все эти мысли пронеслись в голове Алекса за те полсекунды пока фигура в костюме пересекала левую половину кольца. Спокойные уверенные движения. Никакой спешки. И вроде как никакой осторожности.
Алекс кивнул Виктору. Тот ответил так же — едва заметный кивок в тусклом мерцании — и исчез в стволе. (Хорошо, что такелаж костюма неметаллический — не звенит, а звук шагов из центрума не услышат. Тем более что Виктор будет идти «осторожно». Как призрак во мраке — пронеслась еще одна глупость.)
Высокий пересек кольцо и скрылся, ушел в сторону правого терминала. Через несколько секунд — каждая длиной в вечность — в проеме появилась вторая фигура — ниже и коренастей. В его трех шагах, которые Алекс успел проследить, показалась некоторая суетливость — или нервозность. Движения немного резче чем нужно. Нервничает — пусть явных признаков посторонних в «ящике» не было. Ну, если кристалл у него — понятно… Алекс еще раз поблагодарил судьбу — за то, что пираты вошли через южный шток, а не северный, где остались их собственные следы…
Притопил спуск — легкий ход пальца — желтый, захват, — излучатель в «накал» — прицел на голове второго, красный силуэт-контур в визоре, — «гашетка в упор».
Белая молния пронзила полумрак ствола.
Зеленый, статус-два, «позитив».
Голова исчезла, испарившись почти со всей шеей. Облако пара и брызг — которые мгновенно вскипели и превратились в красноватый туман. Тело рухнуло, по инерции немного переместившись вперед, скрывшись наполовину за кольцом вывода.
Алекс рванул по стволу. Стук каблуков почти был не слышен — одним из требований к материалу обшивки судов высших классов было высокое шумопоглощение. Но Алексу казалось, что платформа пола гремит под шагами словно стена вакуумной камеры, в которой пресс-взрывом формуют наборные элементы судна.
Влетел в кольцо диафрагмы блок-переборки, с мигающим желтым по сторонам, понесся дальше, к кольцу. Метров за пять до кольца затормозил, влип спиной в правую стену, заскользил ранцем по обшивке. Остановился перед зоной обстрела из северной правой шахт-ниши.
Слева в центруме, конечно, уже никого. Только два мертвых тела справа — один в торце, второй — перед кольцом ствола. Остальные — двое? один? вообще никого? — успели вернуться в лифт, или рассыпаться по шахт-нишам. (Если в «дырки», значит либо слишком нервные, да, либо элементарно не знают куда полезли. Любой кто хоть сколько-то «в теме» знает, что подстрелить в проеме кольца можно только из ствола. И что стрелок не рискнет бить собственно из ствола, вообще, а как минимум из-за кольца блок-переборки. Откуда до центрума еще нужно добраться — восемнадцать метров. Три-четыре секунды, за которые можно зафиксировать приоритет антуража и встретить стрелка «на точке», а не сливаться по «дыркам» как трусливая крыса.)
Тягучую нервную паузу, в полумраке аварийной машины, вспорол разряд в центруме — и через полсекунды еще один. Вспышки рассеялись, тишина вернулась — тяжелая, давящая, звенящая гулом в ушах… Снова тягучая пауза.
Алекс (из чисто суеверного «на всякий случай») предпринял старую добрую шутку — отцепил шлем, насадил на ствол карабина. Выставил дальше, в зону обстрела из правой северной «дырки». Здесь можно было спокойно рискнуть. Алекс оставался прикрыт за левой половиной кольца; а с таким углом, под которым бы вышел разряд из шахты, Алекс оставался и вне зоны рефлекса. Рефлекс уйдет в противоположную стену, или в пол или потолок по центру.
Секунда. Две. Три. Ничего.
Шутка которая не однажды исправно годилась, на этот раз не пригодилась. Кольца шахт были, конечно, пусты. У гостей, следует думать, сменился приоритет. Теперь первое дело для них — выжить. Особенно если они, опять же, слабо знакомы с тем куда сунулись. А Алекс с Виктором здесь почти как дома. (Нет, почему «как»? Именно дома…)
Алекс, тем не менее соблюдая всю необходимую предосторожность, «высветился» в кольце. Ствол наготове, палец на спуске… Пусто. Публика, похоже, покинула весь смежный объем, и теперь «затаилась и рыщет» (если, то есть, кто-то спускался еще).
Алекс вышел из ствола, оглядел центрум. Только мертвые — за вторым, в самом торце, у терминала трюма, лежит первый. Алекс прошел дальше к нему. Виктор снял его так же четко. Костюм оплавлен в районе шеи, края материала почернели, сморщились. Крови почти нет — сосуды запечатало жаром.
От обуглившейся шеи поднимался легкий полупрозрачный пар. Запах жженой плоти и расплавленного материала костюма. Запах неприятный. Сладковатый и едкий одновременно. Который въедается в ноздри, застревает в горле… И, увы, хорошо знакомый. Алекс обонял его слишком часто — чтобы как-то отреагировать, здесь и сейчас. Просто еще один враг, который теперь не опасен.