Борт пересек отвесную границу плато. Внизу медленно застелилась «сверхмагнитная зона». Сверху она ничем не выделялась — такой же серо-коричневый каменистый грунт. И сканер СД-800 не отметил зону ничем примечательным — очевидно вся ее аномальность перемещалась теперь вместе с локацией странного груза.
Затем началась «гейзерная долина». Хаотичный ад непредсказуемых выбросов сверху предстал упорядоченной, почти мистической картиной. Белоснежные столбы пара взрывались по-прежнему хаотично во времени, но в пространстве формировали концентрические круги. Струи пара, медленно расплываясь в стороны, создавали над равниной мерцающее, переливающееся покрывало. Было видно как спасительный узкий хребет-змея струится между этими несущими смерть фонтанами. Алекс подивился — как вообще они сумели проскользнуть по этой струне.
Долина где Виктор чуть не сварился в лобстера выглядела как огромное, влажное, живое пятно охристо-зеленого цвета, выделяясь на фоне более сухих участков. Место где он провалился отметилось черным провалом в покрове лишайника. Рядом, как архипелаг темных островов, виднелись скопления «бочкообразников»; капсулы на стеблях с высоты казались черными каплями.
Изумрудное пятно которое едва не погубило Алекса теперь было похоже на аккуратную зеленую кляксу на полотне охры. Сверху отметилась его неестественно правильная, почти круглая форма. Вот брошенный ровер — еще одна «моделька», мечта любого правильного мальчишки. От него, парой тонких цепочек, уходил на восток след колес — вот наконец СТД-220, одинокий и брошенный.
Теперь, одолев весь этот путь за десяток минут, в комфорте рубки огромного «ящика», Алекс осознал полный масштаб данного квеста. Путь который пешком казался бесконечным, хаотичным, полным странных опасностей, был преодолен с минимальными тратами — снова оставалось лишь удивиться. Сейчас этот пейзаж казался дьявольским полигоном, разумно организованной системой ловушек. Очевидно было в их жизни что-то такое, все-таки, что заслужило милость богов. (Должно же когда-то начать везти, в конце концов.)
Алекс так засмотрелся, что сначала не отреагировал на сигнал сканера, который «схватил» шлюп сразу как только тот оказался внутри кольца мертвой зоны. Теперь можно оставить контроль и расслабиться; Алекс активировал модуль автопосадки, и доверил всю остальную рутину машине. Борт справился с посадкой на «брюхо» идеально для таких амбиентных условий (тридцать пятые — машины отличные, сказать нечего). Еще через десяток минут огромный черно-шоколадный ящик лежал на серо-буром грунте, с четырьмя огромными дырками под сферами плазмотронов. Грунто-пылевая смесь садилась еще минут десять, прежде чем в мониторе, наконец, проявился родной СТД-220 в явном, неинтерполированном виде. Алекс испытал мимолетную теплоту при виде знакомого силуэта. Наконец все успокоилось. Алекс деактивировал все пилотажные модули.
— Да уж, — он оглядел штаговые мониторы — выжженные колодцы под плазмотронами. — Так я еще не садился.
— Я бы сказал — надо же когда-нибудь начинать. Только это не ты садился.
— Я просто устал, да, — Алекс тяжело выпрыгнул из кресла, схватился за стойку капсулы, перевел дух. — А так — надо было ручками, да. Одно дело тренажер, другое вот так.
— Предлагаю не париться, по этому поводу, — Виктор так же выпрыгнул сам, так же перевел дух, подхватил карабин, ранец, брошенные за капсулой. — Похоже, мы вляпались в такую историю, что еще доведется.
— Нет, лучше не надо, — Алекс подхватил свой карабин и ранец. — Я, знаешь, с возрастом стал как-то ценить штатные ситуации.
— Стареешь, старик.
— В глаз.
— Ладно, — Виктор шагнул к выводу в правый ствол. — Теперь самое интересное.
Задача выгрузки контейнеров существенно облегчалась тем, что северный полутрюм экватора находился почти посередине между выжженными при посадке дырами. Так как борт теперь находился «на брюхе», добраться до груза можно было только через штаговый порт — прямоугольный проем в надирной половине корпуса. Прямоугольник порта нижней гранью почти касался грунта. Аллокация груза на контейнеровозах с атмосферной базой была устроена так, что доступ к грузу через штаговый порт был только «один-за-одним». Если бы Алексу и Виктору была нужна четверка контейнеров из середины полной загрузки, выгрузить только ее было бы невозможно. Теперь же дело было только за тем чтобы перевезти «триплексы» к шлюпу на комплектной грузовой платформе для локальной работы. Платформа была рассчитана на два стандартных контейнера шесть на три метра, или на один триплекс — шесть на четыре (который по аллокации занимал в трюме две позиции).