Алекс и Виктор покинули судно через первый аварийный шлюз — трехметровый люк по правому борту, доступ к которому осуществлялся через ствол аварийной эвакуации из центрума север-поляра яруса коммуникации. (Снова осточертевший компенсатор, осточертевшая маска с этими дурацкими трубочками. Нельзя было придумать что-то реально толковое? За что они только деньги там получают, такие.)
Гости, судя по всему, затаились. Алекс и Виктор без проблем «стекли» через правый штаговый рифт, и, под его прикрытием, пробрались «под курс» корабля и отошли от корпуса по продольной оси.
Начали осторожный крюк, обходя дугой выжженные колодцы, и не спуская прицелов с критических точек. Вверху — гости могут атаковать из любого аварийного люка (пять штук, цепочка длиной сто шестьдесят восемь метров). Внизу — с обеих сторон, из-за северной оконечности корпуса, из-за южной (если десантируются с противоположного борта).
Пока все тихо.
Алекс занял точку в шестидесяти метрах по перпендикуляру от третьего шлюза, который делил борт почти на равные половины. Отсюда весь плацдарм контролировался превосходно — вся пятерка «аварий», и теперь оба правых планетара. Лежащие на грунте плоскости создавали замкнутую площадку, попасть к которой «по суше» можно было только из-за планетаров, обогнув выжженные колодцы. (Не забываем также про верхние грани плоскостей, куда с земли можно забраться по встроенным трапам обслуживания.)
Плохо то, что на массиве специфически обработанного композита карабин не сможет «схватить» гостя сам — если тот начнет открывать люк. Индикация не поможет — в аварийном статусе «зелененькое» загорится только со стороны открывающего, так что следить придется за диафрагмой. Алексу придется «рассемерить» внимание; пять точек сверху, две по бокам, справа и слева, — полгоризонта. Но ничего. Бывало сложнее.
И еще плохо то, что после того как Виктор вскроет трюм, туда смогут проникнуть и гости — из любого из четырех внутренних входов. Это было правилом «желтого», аварийного статуса — доступ к трюмам становится сингулярным. Авторизация одна для всех «дырок». Если получаешь авторизацию на какой-то из точек объема, все остальные автоматом переводятся в «два», зеленый. Аварийный же статус — как черная метка; машину из него можно вывести только в доке, на стенде, проведя пере-инициализацию всей системы.
Виктор проковылял к борту, отразившись фигуркой в огромном вогнутом черно-шоколадном зеркале. Наконец зеленый огонек статуса. Панель порта уходит вверх. Виктор огибает кольцо проема (вряд ли жулики успеют проникнуть в трюм за эти секунды). Быстро возвращается в исходную точку, в руке — «дистанция» системы аллокации груза.
Снова томительные, изматывающие секунды (нет, здесь уже минуты). Виктор работает с пультом в руке — активируется система провода контейнеров под потолком трюма. Четыре черных «гроба» вырастают из полумрака и застывают у порта. Еще томительная, изматывающая минута, и рядом, справа, с той стороны где ожидает Виктор, возникает платформа. Кран-манипулятор перегружает первый «триплекс» на платформу. Виктор, «протестив» смежный объем, перебегает в «тень» контейнера, который теперь защищает его от удара из трюма. Автоматом платформа до шлюпа, увы, не дойдет. Виктору придется вести ее самому, и сделать четыре рейса. Платформа в каждом трюме только одна; содержится она на редкие случаи «сброса» единичных контейнеров на транзитных станциях, как раз через штаговый порт.
Платформа с черным «гробом» миновала Алекса, двинулась дальше, к ожидающему в двухстах метрах по правому борту шлюпу. Наконец сдержанный комментарий Виктора:
— Первый готов.
И наконец Виктор с пустой платформой снова у трюма — прошло максимум минут десять.
Во всей конфигурации Алекса больше всего напрягал терминатор на южном «крыле». Изогнутая пластина защищала курсовую грань плоскости от возможного контакта с вектором плазмы от планетара северной (которая была на тридцать пять метров короче). Пластина закрывала внешние сорок пять метров «крыла», и далее до борта плоскость не защищалась.
И как раз там, в точке где пластина кончалась, образуя укрытие, которое Алексу контролировать было труднее всего, и возникло «что-то не то». Алекс «скорее почувствовал чем увидел» — блик на мерцающей полировке. Гад ползет по желобу, который отделяет терминатор от незащищенной части.