Сколько времени я был в этом состоянии я не знаю, видимо вид я создавал полной отключки, потому что когда я начал слышать происходящее, то до меня донесся диалог майора с кем-то еще.
- Все, мы его потеряли. Больше держать его не удастся.
- Да быстро эти ребята из ФСБ работают.
- Ладно бы ребята, а то баба, представляешь!
Я открыл глаза. Надо мной склонился кто-то в белом халате и собирал инструменты. Рядом с майором и <уголовным элементом> стоял еще один человек в форме, снизу я не разглядел, но похоже тоже майор. <Вы еще очень слабы> сказал доктор - <Я сделал вам укол, сейчас вы будете чувствовать себя лучше>.
- Нельзя же так, господа. Он только из больницы, а вы что здесь творите? Доктор закрыл чемодан и вышел. Я сел.
- Ну что вы Антон Геннадьевич так распереживались? Паш, выпиши ему пропуск. Вы свободны, мы не можем вас больше задерживать.
- Как? Как он их убивал?
- Баш на баш, - обрадовался майор. Вы нам говорите, что знаете, а мы метод убийств.
- Да я ничего и не знаю-то.
- Что вы делали в доме Шакала?
- В каком доме?
- В доме, где мы вас задержали, живет Школяр.
- А почему бы вам не спросить у самого Шакала, или у Марка. Ведь я там был не один.
- Спросим и у них. Но если вы хотите получить информацию, то и мы ждем объяснений.
- Я боюсь, что мало, чем могу быть вам полезен. С Марком я познакомился только накануне, он только прилетел из Бостона. А Полковника, я вообще увидел только там.
- Какого полковника?
- Как, а разве он не у вас???
- А кто такой Марк?
- Да вы что, ребят? Спросите у него сами. Все что я знаю, это то, что мы с ним родились в один день, в одном роддоме.
Жили, видимо, в одном районе - я лихорадочно думал, сколько говорить и как делать это, не навлекая на себя лишних подозрений. - У них, что-то типа клуба, в котором все ровесники нашего района, а так как нас осталось не так много, детишки в роддоме умирали почти все в это время, Марк и решил всех собрать. А Папашу, ну, - Полковника, я еще раз говорю, видел несколько минут всего.
- Хорошо. Надеюсь, вы говорите правду, это в ваших же интересах. Думаю, вам угрожает серьезная опасность. У вас есть какие-нибудь соображения? И не дождавшись моего ответа, продолжил. - Хорошо, что касается убийств, то у нас только подозрения. Мы думаем, что Шакал их убивал каким-то ядом в момент прикосновения. И хотя на трупах, с которыми нам удалось провести экспертизу, никаких следов яда не было, тем не менее, на фотографиях, он ткнул на фото в аэропорту, отчетливо видно, как Школяр дотрагивается, до таможенника. Через несколько минут - инфаркт, на ровном месте, как и у всех остальных. С этим, он показал другого таможенника, видимо в другом аэропорту, - то же самое. И опять Школяр до него дотрагивается. Что вы думаете по этому поводу? - И он испытывающее посмотрел на мою реакцию.
А думал я очень о многом.
- Я, к сожалению, в ядах ничего не понимаю. Я могу быть свободным? И взяв пропуск, медленно пошел к двери.
Вот тебе на. Что же это все значит? Ноги несли меня к метро. Что же делать? Ну, предположим, если б этот Шакал хотел меня убить, то давно бы это сделал. Это хорошо. Что с Марком и Папашей, я не знаю, но Папаши, похоже, у них нет, да и Марка, судя по всему, им взять не удалось. Или удалось? Это минус. Хотя тоже вопрос. Ладно, кто я и где я, надо понимать ни для кого не секрет. А это минус или плюс? Скрываться мне не от кого, предосудительного я ничего не делал - это плюс. Я начал прокручивать в голове события последних дней и из памяти всплыли две мысли, которые заставили меня сильно задуматься. Первое - это труп под окном. Хотя теоретически там мог лежать пьяный бомж, но человек, о которого я споткнулся, когда бежал вместе с Марком был, кажется, хорошо одет, и то, что это был труп, в свете последних событий, я уже не сомневался. А второй вопрос, который мне все больше не давал покоя - это Оля. Я ее не слышал и не видел, сколько уже? Два дня я провалялся в больнице плюс ночь в доме Шакала вместе с Марком и Папашей. Значит с того вечера уже двое суток. Я достал мобильный и стал набирать номер, но посыл не нажал. Закрыв флип и положив телефон обратно в карман, я решил кое-что выяснить.
До дома я доехал минут за сорок, машина стояла у подъезда в том виде, в котором я ее оставил в последний раз. Как заправский шпион я заглянул под днище, наверное ожидал там увидеть коробку с торчащими проводами, потом обошел дом, постоял у себя под окном, осмотрел место, куда мы прыгали с Марком. Посмотрел на свои окна и, немного успокоившись, твердой походкой направился к подъезду. Как ни странно, никаких проблем на пути до квартиры я не встретил и поэтому, окончательно успокоившись, включил компьютер и открыл заветную базу данных МВД по городу, которую раздобыл еще на прошлой работе. У этих почти все есть, скупо, но хоть что-то. Итак, дата рождения. В Москве больше трехсот человек только в этот день вылупилось. А Марк говорил, что мы в течение месяца появлялись. Нет, так можно с ума сойти. Нужна информация из мест регистрации. Что у нас: ЗАГС, роддом, паспортные столы. Последние отпадают сразу - где народ паспорта получал - одному Богу известно. Кто поразъезжался, кто перепрописался и т.д. Да и базу МВД я уже смотрел. Роддом, тоже вряд ли. Они горели, и все было уничтожено, значит, сами они информацию восстанавливали из ЗАГСа. Остается ЗАГС.
Я надел строгий костюм, схватил папку и выскочил на улицу. Шесть вечера. Должны еще работать, все-таки сентябрь, самая страда. Другого выхода нет. Наш ЗАГС всего в трех кварталах отсюда. Пока я ехал, легенда родилась сама собой. Глупость конечно, но, а вдруг сработает. В конце концов, за спрос не бьют в нос. Что самое худшее может произойти - пошлют в дальнее эротическое путешествие. Так что, первый раз? Все, дороги назад нет.
В холле за дверью с табличкой <прием заявлений> сидела дама лет 50, ярко крашенная блондинка с синими тенями и малиновыми губами - этакая фам фаталь. Она уже было открыла рот и начала произносить: "А если вы хотите подать заявление, то вам надо к консультанту:" и замахнулась рукой в неопределенную сторону, но я напустил на себя уставной вид и фраза <вам туда> потерялась в недрах гортани. Похоже, у меня вышло, поэтому, не давая ей опомниться, я сказал: <Оперуполномоченный по особо важным делам Кондратюк>. Не знаю, почему вылезло именно Кондратюк, но мне показалось, что если оперуполномоченный, то такая фамилия должна вызывать меньше вопросов. Полагающейся корочки у меня с собой естественно не было, и поэтому, не останавливаясь, и не давая ей придти в себя, я продолжил: <Меня интересует список всех родившихся детей за определенные даты - и я назвал интервал - кто мне может помочь в этом>?
- Опять порученцы царя Ирода. Сколько можно? Мы же вам все уже давали. Давайте сюда ваш запрос.
- На запрос не было времени. Дело не требует отлагательств, но если вы хотите доставить все на Петровку лично, то мы можем и вызвать?
- Так вы не с Лубянки?
Вот тебе на, к ней и с Лубянки уже приходили! А барышня, похоже, здесь не первый день замужем. Я про себя извинился за каламбур и собрался продолжить напор, но она меня опередила.
- Да готов он. Вообще-то это не ко мне, но старшaя сейчас в отпуске, а мне что жалко, мне не жалко, чего меня вызывать, сижу здесь со времен царя Гороха, никого не трогаю, а они сразу - <вызывать>. Подождите, я сейчас схожу в архив, и она, кряхтя и причитая, выпорхнула за дверь. Не было ее достаточно долго, и я уже не на шутку занервничал и начал подумывать, что бы перебраться в холл ближе к парадным дверям, на случай, если она побежала <стучать> на меня и меня сейчас, как особо опасного уголовного элемента, добывающего секретные документы, повяжут и с размаху бросят в черный воронок. Однако, когда малодушные настроения уже совсем меня раздавили и я поднимался с кресла уносить ноги, дверь распахнулась и моя фам фаталь предстала передо мной с пачкой листочков.
- Ксерила. Выдохнула она и ухнула ими на стол, показывая всем видом, что я и вся моя Петровка вместе взятая по гроб жизни ей обязаны.
Не дотерпев до дома, прямо в машине я нетерпеливо развернул папку. Похоже, управление рангом повыше, делало запрос по всей форме и поэтому в списках были и умершие, об этом были соответствующие приписки с указанием дат. Свою фамилию я, к счастью, не нашел. Она, очевидно, была в списке январских. Но помню, что я тоже сильно болел. Мать говорила, что сразу после рождения у меня развилась пневмония, и я пролежал у них больше двух месяцев. Непонятно откуда в этом учреждении такая информация, может после пожара в родильном доме они ее восстанавливали совместно. Трудно сказать. Но затея моя чудесным образом удалась, а ведомство, приходившее до меня, запрос делало и за июнь и за август, а всего за три месяца родилось 327 детей. Как же их отсортировать? Я взял бумагу и нарисовал горизонтальную линию. Пусть это будет время в течение трех месяцев. Так, теперь количество родившихся в каждый день. Так, из них умерших. Так. Ага. Десятого июля родилось целых семь малышей - выжил один. Девятого один выживший из четырех. Одиннадцатого ни одного. Восьмого трое родились - один мертворожденный, надо ж зарегистрирован, один умер через две недели, один в четырехлетнем возрасте. Двенадцатого почти та же картина, дальше живых все больше и больше. Я родился 18-го, вот, а на следующий день роддом закрыли, наверное на карантин, все остальные уже из других роддомов. Короче, ровно по две недели в обе стороны, потому что 25 июня целых девять новорожденных за сутки - ни одного умершего. Ну да, ну да. Нормальная беременность от 38-42 недель. Значит этот месяц - реальный интервал. Недоношенные если были - вряд ли выжили. Итого: 97 детишек. Не считая тех, кто не протянул и двух недель - 62. Вот это смертность! Бедные доктора. Ладно, еще девятнадцать не дожили до первого года, одиннадцать умерли в 12-15 лет - вот номера свидетельств о смерти. Может, как-то с гормонами связано? Эх, посмотреть бы заключения. Ну, да ладно. Осталось 32 плюс я - тридцать третий. Нужно еще помнить, что не все чувствительные, и, могут быть залетные пташки из других районов. Думаю, что за месяц из 100 родившихся - пара десятков точно не наши или нормальные. Значит реально человек 10 таких как я выжило, а то и меньше. Вот это уже интересно. Причем, самое интересное - это две любопытные персоны: Ольга Эдуардовна Симонова:.. и Марк Андреевич Рубенштейн - единственный выживший из семи малышей, рожденных 10 июля. Ну с Марком все понятно, а вот Ольга Эдуардовна: Сколько их по Москве? В совпадения я уже верить перестал, хотя проверить по базе, конечно не мешает. Фамилия, правда, другая. Ха, наверное, и дата рождения теперь тоже. Странно, что имя и отчество оставила. Это она не подумав.