Где искать девушку, которую пленили злобные портальщики?Наиль пытался найти переход в женский гарем, но постоянно возвращался на одну крытую круглую площадку. Столовая? По центру стоял круглый же стол с фруктами и сладостями, а вокруг — вдоль стены —низкие диванчики и ажурные столики, за которыми можно было перекусить в перерыве между репетициями.
Наконец он сдался и примостился в столовой, в простенке на декоративной колонне, верхушку которой венчали странные животные — то ли львы, то ли собаки странной породы. Невидимый никому, Наиль оседлал скульптуру и, уперев локоть в голову льва, смотрел и слушал «богему». Молодые парни возрастом от шестнадцати до двадцати с небольшим (на его взгляд) обедали чем бог послал, а точнее — тем, что разносили на подносах слуги — безмолвные и как будто бесполые существа в серых балахонах, закутанные в них с ног до головы. Открытыми оставались только кончики пальцев и нижняя часть лица, но и ту было сложно разглядеть, потому что ходили они опустив голову — безликие одинаковые тени. Местные обращали на них не больше внимания, чем на мебель.
Богема вкушала: кто молча, кто — негромко переговариваясь, кто-то — смеясь.Рядом с Наилем двое о чем-то спорили, кажется, танцор хотел побыстрее ритм, а музыкант напирал на классику и не соглашался.
Вдруг раздался насмешливый голос Пантеры:
— О, наше солнышко решило не умирать больше от голода?
Наиль поднял голову и увидел в проеме новенького. Сердце заколотилось. Она. Его спящая красавица. Золотые локоны выбивались из-под расшитой каменьями шапочки, не скрывая длинных — до плеч — серёг. Парчовый топ с короткими рукавами закрывал тело под горло, но не скрывал голый живот. Объемные шаровары создавали видимость юбки в пол. На ногах были туфли с загнутыми носами. Очень красивая… и беззащитная.
Сердце жалостливо сжалось при виде черных браслетов и ошейника и заплаканного лица с темными кругами под глазами, но «солнышко» упрямо сжимала губы.
— Танцевать-то умеешь или петь? — продолжал насмешничать Пантера. — Или только истерики закатывать?
— Мой отец — князь! — Девушка гордо вскинула голову. — Я не могу пресмыкаться перед какими-то слабоумными... — Она оборвала себя на полуслове: недостойно ее титула вести себя, как торговке на базаре.
— Да неужели? — Пантера вскочил с места. — А позволить застегнуть на себе ошейник много ума надо? За глупость положено платить. Закон есть закон. В кандалах? Значит играй по правилам или сдохни. Не понимаешь, как тебе повезло. Или хочешь быть серым? — Он махнул рукой в сторону теней-слуг. — Очень легко, только скажи. Или бирюзовым? Тогда дверь там. О. Только учти, девственность и неопытность там — недостатки, и от них избавляют очень быстро и весьма неприхотливым способом, тупо вколачивают через…
— Смоуг, прекрати! — Молодой парнишка в желтых многослойных одеяниях, похожий на бабочку-лимонницу, подскочил к княжне и взял ее за ладонь. — Не слушай его, он просто злюка. Пойдем за наш столик.
Она всхлипнула. Пантера Смоуг смутился и сбавил напор, шагнул назад и примирительно сказал:
— Закон здесь — халиф. Хочешь освободиться — надо к нему попасть на глаза. Сделать это можно только показав свой талант. Повторяю, тебе еще повезло. В Зеленых палатах больше шансов увидеть халифа, чем через постель в Бирюзовых. Покажи себя! Заяви о себе. Чему-то тебя дома научили? Или только плакать, как девчонке...
Желтый осторожно погладил княжну по плечу:
— Не плачь. Лучше ешь. Только ешь понемножку, вот, попробуй сначала это, очень легкое для желудка, — он подвинул блюдо с фруктами. — Я Елоу, а тебя как зовут?
— Ли-исай, — всхлипнула княжна («Алиса?»— удивился Наиль. Теперь он знал ее имя). — Мой отец... Неужели нельзя как-то по-другому?
— Можно. Напиши ему письмо и передай с кем-нибудь... — Елоу запнулся: — У тебя ценное что-то есть? Бесплатно не получится...
Алиса потрогала пальцами серьгу с клыком. Ценно ли? И где найти того, кому можно доверить письмо. Как долго оно будет идти к отцу? Может, зря понадеется и будет ждать ответа?.. Но, кажется, все пока действительно не очень плохо. Никто не бьет и не домогается. Одевают, кормят. Елоу вот очень добр к ней. Смоуг говорит резко, но он прав: еще не все потеряно.