Они встретились глазами и Элис удивленно вскидывает брови.
– Ты?
Она удивлена, но рада.
Наиль счастлив, но смущён.
Элис стала чуть выше, чуть мощнее в плечах, а челюсть чуть жестче. В общем, да, она стала мужественнее. Здесь и сейчас он ни за что не спутал бы его с девчонкой. Радость встречи, будто горький мёд.
Эта встреча опять напомнила ему тот факт, что он любит нежный образ Элис, а не саму Элис. То есть не того, кто Элис есть на самом деле.
Наиль, как дурак, упрямо отказываться признавать тот факт, что Элис – не девчонка. Точнее: оборотень, которому юношей быть сейчас удобнее. Подвиги, путешествия – всё такое – вместо терема и платьев.
Он растерянно разводит руками и горько улыбается:
– Я.
«Признаюсь, я – дурак. Влюбленный дурак».
И что теперь?
– Я так рад! – Элис широко шагает к нему и крепко обнимает.
Наиль, потерявшись от обилия противоречивых эмоций, даже не пытается обнять в ответ. Элис-парень сильно смущает его своим крепким, не девчачьим, объятием.
Наиль рад, но... не рад.
Элис разжимает крепкие объятия, берёт Наиля за руку и тянет за собой:
– Надо поговорить. Пошли.
– Ли’сай, – шипит кареглазый брат. – Это не прилично...
Наиль ловит на себе заинтересованные взгляды воинов.
Амазонки же ему насмешливо подмигивают. Слышатся необидные шутки и смех.
«Ух ты, тебе оказал честь княжич. Держись, пацан. Ниссы».
Глава 31
«Ли’сай – так вот как её (его!) зовут. Только прожив в этом мире приличное время, он научился распознавать нюансы произношения слов. Вряд ли избавился от акцента, но тут его вполне принимали за северянина. Интересно, а сами северяне, жители Лисья, слышат его акцент?»
Княжич отвёл его в левое крыло дома в княжьи комнаты на втором этаже. Здесь Наиль не бывал. Но сейчас ему было не до интерьера. Мысли путались, в голове шумело, сердце билось где-то в горле.
Элис резко втянул его в комнату и задвинул задвижки на двери, будто за ними гнались. Только теперь он выдохнул, остановился, расслабляясь. Уже медленнее расстегнул ремень с мечом и уронил его на пол, застеленный шкурами, кинул сверху шапку-малахай.
Наиль смотрел, как княжич скидывает верхнюю одежду, будто сразу становясь меньше, тоньше и... нежнее. Будто вместе с бронёй снимает мужской образ. Постепенно превращаясь в Элис, нежно любимую им княжну.
«В комнате жарко натоплено или это мне жарко?»
Наиль оттаял и провёл руками по её золотым волосам. Они отросли до плеч и теперь были заплетены в короткие, но толстые косы.
– Привет. Элис, я скучал, – наконец Наиль выловил одну мысль из той мешанины слов, что путались в голове. Княжич всхлипнул и уткнулся ему в грудь, втиснувшись внутрь его расстёгнутого полушубка, обняв за пояс... и окончательно становясь Элис, той княжной, которую он любил.
– Прости-прости-прости-прости... – так знакомо она зашептала ему в ухо.
– За что?
Наиль зажмурился, отдаваясь чувствам и воспоминаниям. В тот раз она случайно обожгла ему руку, долго вот так же извинялась, но он даже не обиделся.
– За то, что не смогли тебя вытащить, – она всхлипнула. – Портал сработал, а тебя нет. Потратили все запасные кристаллы, а ты всё не приходил и не приходил... В последний миг выловили Елоу, но он не смог ничего объяснить. Говорит: все бегают, шумят, кричат, толкнули его, он в портал угодил нечаянно. -- Она посмотрела на него заплаканными синими глазами. – Па пытался выяснить, но там такие сплетни ему попытались втюхать, что он ругался... – она хмыкнула, ведь от Князя такие слова слышала впервые: – Как пьяный сапожник под забором...
– Какие сплетни? – полусонно спросил Наиль, впитывая её тепло и не желая, чтобы этот момент кончался. Если бы ему кто-то рассказал про магическое сопряжение, то он бы понял, что это оно. Тот момент, когда два магических источника сливаются в один, тем самым усиливая друг друга в два-три-десять раз. Тот самый легкий и любимый магами способ получить огромную энергию не делая ничего, просто распахнув души.
Сам Наиль магически не почувствовал ничего особенного, потому что был заполнен больше чем наполовину, но княжич почувствовал. И, скорее всего знал, что делает. Использовал влюблённого новичка-мага втёмную? Можно и так сказать. Но можно ли винить иссушенного жаждой странника, что тот бросился в водопад с головой сразу, не спрашивая сначала разрешения? К тому же сам водопад в этот момент тоже был счастлив.