Мирэ все еще не открывала глаз.
– Скоро я усну, так что не переживай за меня. Правда, все в порядке.
– Теперь тебе… нормально видеться с отцом?
Мирэ сказала, что ее отец выглядит одиноким. И таким слабым, будто может умереть в любой момент. Это огорчало Мирэ.
– А что поделать.
Затем она продолжила:
– Завтра будет лучше, чем сегодня. Я так думаю. Иногда мне кажется, что я слишком мало времени проводила с отцом, а иногда он все еще видится мне слабым человеком, который не может справиться даже с собственным одиночеством. Это беспокоит меня, но что поделать. Все равно нужно верить, что завтра будет лучше. И если случится что-то плохое, я просто выдержу это.
Мирэ, которая всегда казалась взрослой, на самом деле больше всех боялась несчастий, которые могут прийти завтра. Но, несмотря на это, она стойко переносила свой страх. Мирэ положила руку на голову Наин.
– Эй, инопланетянка.
– Да, это так, но звучит странно.
– Удивительно. Моя подруга – инопланетянка. Ю Наин просто не может оставаться равнодушной к несправедливости, она такая глупышка. Но знаешь, кажется, герои всегда такие.
Мирэ мягко похлопывала Наин по голове.
– Ты молодец. Когда ты ударила Квон Тохёна в живот, это было очень круто.
Затылок у Наин будто обожгло огнем. Она бросила взгляд на Мирэ. Та все еще не открывала глаза, – к счастью, потому что Наин была уверена, что покраснела. Внезапно она захотела задать один вопрос. Но для этого нужно было начать с разговора о Хёнчжэ – сказать, что она теперь в курсе, что он собирается учиться за границей и что он признался Мирэ, но был отвергнут. Только после этого Наин могла спросить Мирэ: «Кто тебе нравится?» Но она решила не спрашивать и отвернулась. Подруга все равно рано или поздно скажет ей. Когда-нибудь.
– Мирэ.
Рука Мирэ, которая хлопала по голове Наин, замерла. Судя по тому, что ее дыхание стало ровным, подруга уснула. Но Наин все равно нужно было сказать, что у нее на душе.
– Спасибо за то, что ты всегда мне веришь.
Одно слово от кого-то может сделать так, что вся жизнь человека обретает смысл. Плечи Наин увлажнились от росы на мокрой траве. Нужно было взять дождевик. Крупные капли воды висели на ставших огромными листьях. После ночного дождя ранним утром на горе стоял густой туман. Слушая веселые приветствия растений, Наин нашла Кымок, улеглась перед ней в траву и рассказала обо всем, что произошло за это время. Кымок сказала, что все это время наблюдала за ней и болела за нее. Все растения вокруг молились, чтобы Наин не проиграла Квон Тохёну, чтобы она смогла проявить всю свою силу и чтобы ее голос был услышан. Наин также поделилась одной новостью, которой Кымок, кажется, не знала. Она рассказала, что, когда Кымок еще не полностью превратилась в дух дерева, ее мать навестила ее и извинилась за то, что пришла слишком поздно. Растения вокруг попросили Наин передать это Кымок. После этих слов девушка, заключенная в дереве, долго молчала. Когда прохладный ветер начал развеивать туман и срывающиеся с трепещущих на ветру листьев капли зазвучали, как мелодия из музыкальной шкатулки, Кымок сказала:
– Я рада это слышать. Мама дала мне имя Кымок, потому что я ее золотая, драгоценная дочь.
Очень подходящее имя.
– Кымок, меня зовут Наин. Я девятый росток, который пророс последним из всех. Я появилась на свет самой последней на бесплодной земле, где больше не могло родиться никакой жизни.
Так что Наин означает «чудо».
Эпилог
На первый взгляд, смерть отца не выглядела самоубийством. Следы от тонкой веревки на шее были слишком отчетливыми. Возможно, отец боролся за жизнь, но тщетно – и умер. Однако, даже если это было убийство, для Сынтэка ничего бы не изменилось. Детективы начали бы разбирать жизнь отца на мельчайшие события и узнали то, чего не следовало знать; возможно, потребовалось бы вскрытие, чтобы точно определить причину смерти. Согласиться на такое было все равно что пройтись по лезвию бритвы, поэтому Сынтэк не хотел обращаться в полицию, но и бездействовать не собирался. Отец возглавлял проект переселения на другую планету, а значит, убийца, скорее всего, был одним из врагов оставшихся на Земле Нуубов. Но и не все поддерживали идею с переселением, так что это могло быть предупреждением от противников проекта, личной местью или вообще преступлением, совершенным человеком, а не Нуубом. В убийстве его отца было слишком много белых пятен, и у Нуубов не было достаточно сил, чтобы закрыть их все. К тому же высока была вероятность, что следующим станет сам Сынтэк, поэтому все соратники его отца в страхе попрятались и бросили его одного.