– Где ты нашла эту фотографию? Я думал, что потерял ее.
Когда Сокгу попытался вырвать у нее снимок, Наин увернулась и спрятала его обратно в карман.
– Вы ведь были друзьями, не так ли? Ты и те двое.
– Мы вместе ходили в додзё. Когда с кем-то проводишь много времени, вы становитесь друзьями.
Сокгу, казалось, внезапно вспомнил давно забытое и сказал, что эту фотографию сделали, когда он выиграл соревнование. Но не упустил возможности добавить, что это было так давно, что он почти ничего не помнит. Он пытался отстраниться. Отступить от прошлого к настоящему, от тех двоих к самому себе.
Наин обдумывала сказанное Сокгу и пришла к выводу, что те двое, по крайней мере, знали друг друга не только в лицо. Сокгу, заметивший ее задумчивость, начал заметно волноваться.
– Я правда ничего не знаю.
– Как ты можешь говорить, что ничего не знаешь, если я еще ничего не спросила?
Сокгу замолчал. Казалось, он чувствовал, что с каждым словом все больше загоняет себя в угол.
– Поздно уже. Я пошел. Ты тоже будь осторожна.
Сокгу без колебаний развернулся и пошел по дороге, по которой они пришли. Наин крикнула ему вслед:
– Трус. Тебе от этого легче?
Если бы ее спросили, действительно ли она так думает о Сокгу, она бы ответила «нет». Тем более что улица была почти не освещена фонарями, так что фигура Сокгу, утопающая в темноте, выглядела не столько жалкой, сколько грустной. Это зрелище вызывало сложные и противоречивые чувства. В порядке ли был сам Сокгу? Надо было сначала спросить об этом. Ведь он потерял близкого друга. Но вместо этого Наин спросила:
– Тебе не жаль Пак Вону?
Сокгу остановился и обернулся.
– Что ты знаешь, раз так себя ведешь? – Его голос звучал напряженно.
– Если я скажу тебе, что я знаю, ты скажешь мне правду?
– Мне нечего тебе сказать.
– Врешь.
– Прошло два года.
– Всего два года.
Наин подумала, что это и есть тот момент, о котором говорила Чжимо. Момент, когда слова могут что-то изменить. Нельзя его упускать.
– Если оставить все как есть, пройдет двадцать лет. И тогда ты действительно ничего не сможешь сказать.
Сокгу молчал. В темноте было трудно различить его выражение лица. С одинаковой уверенностью можно было сказать, что он смотрит как на Наин, так и на что-то другое.
Через некоторое время Сокгу сердито заговорил:
– Не знаю, что ты видела или слышала, почему вдруг заинтересовалась этим делом, но не пытайся играть в детектива лишь из любопытства.
– Тогда помоги мне, чтобы я не выглядела дилетанткой.
– Почему я должен тебе помогать?
– Ты же говорил, что вы втроем дружили.
– Но почему именно ты? С какой стати ты спрашиваешь меня об этом? – Голос Сокгу звучал колюче. Но говорил он так скорее обороняясь, чем угрожая. Наин не ожидала, что Сокгу легко согласится помочь, но также и не предполагала, что он будет настолько насторожен. Голова у нее разболелась. Затягивать разговор было бессмысленно. Стоило воспользоваться малейшей возможностью, пока Сокгу полностью не закрылся.
Наин задумалась на мгновение. Она прикидывала, как может отреагировать Сокгу на ее слова, насколько вероятно, что Сокгу причастен к происшествию, и насколько тяжело будет сказанное ею. Сможет ли она нести ответственность за свои слова? Смогут ли они решить ситуацию? Действительно ли это лучший выбор?
– Я все видела.
Наин посмотрела Сокгу прямо в глаза и произнесла:
– Я знаю, где Пак Вону.
Если все было предопределено заранее, то Сокгу тоже был на месте преступления. Но пока оставалось непонятно, добрый он или злой, союзник или враг. Чтобы выяснить это, Наин спросила его напрямую. Сокгу сделал шаг вперед под уличный фонарь. Увидев его на свету, она поняла: он не зло и не враг. Сокгу выглядел опечаленным.
Он действительно скучал, как оказалось. Наин это принесло облегчение.
Пак Вону был необычным ребенком. Он всем говорил, что в детстве встретил инопланетянина. Раньше это можно было оправдать богатым воображением, но с возрастом такое объяснение уже не подходило. С возрастом появляются темы, о которых не следует говорить, и одна из них – инопланетяне. Когда Пак Вону исполнилось четырнадцать, о нем пошли слухи. Говорили, что он сошел с ума от шока после смерти матери или что у него есть какие-то психические отклонения. Дети постепенно начали избегать странного мальчика. Сокгу сказал, что как раз примерно в то время Пак Вону и Квон Тохён тоже стали отдаляться друг от друга.
Глава 12
Мирэ узнала, что ее мама и папа познакомились в университете, где оба присоединились к студенческой рок-группе Howl, и очень удивилась. Она выразила свое удивление так громко, что люди в кафе стали оборачиваться на них. Папа, похоже, посчитал ее реакцию забавной или же просто с головой ушел в воспоминания о тех временах, потому улыбнулся. На его подбородке виднелась небрежная щетина. Мирэ сначала подумала, что он был слишком занят и не успел побриться, но оказалось, что отец решил отрастить бороду. Однако его борода была далека от стильной и густой и больше напоминала усы старого бюрократа из эпохи Чосон. Или усы сома. Хотя Мирэ хотелось сказать, чтобы он не отращивал бороду, она этого не сделала. В конце концов, если папа хочет отрастить бороду, какое значение имеет чужое мнение? Тем более кто смог бы переубедить человека, который в свои сорок восемь лет решил продолжить учебу и собирался поехать за этим в Германию? Не стоило тратить силы. Важно то, что ее мама и папа встретились благодаря рок-группе. Она знала, что они познакомились в университете, но факт, что их свел рок во всех смыслах этого слова, оказался для нее неожиданным и забавным.