– Мама сказала, что приготовит лапшу.
Услышав это, Наин сразу почувствовала голод. Она даже не заметила, что уже наступило время ужина. Когда Наин предложила купить торт, чтобы не прийти с пустыми руками, Хёнчжэ спросил:
– Не нужно ли позвать Мирэ?
Имя подруги звучало тяжело как никогда. Наин тоже сперва хотела позвать Мирэ, но с момента последней встречи они не перемолвились ни словом. Мирэ бы не упустила случай спросить про Сынтэка, который вдруг оказался ее двоюродным братом, и про то, как Наин тайно проникла в учебный центр, чтобы встретиться с директором, и встретила там Хёнчжэ. Похоже, Хёнчжэ тоже считал, что лучше не приглашать Мирэ сейчас, и предложил другой вариант:
– Или давай пока держать это в тайне. Сейчас позовем – будет неловко. Но позже ты должна будешь ей рассказать.
– Что рассказать?
– Что мы встретились сегодня.
– Абсолютно все, – пообещала Наин.
В этом «абсолютно все» содержалось все, даже то, что Хёнчжэ еще не знал. Он начал разговор с Сынтэком, упомянув, что его дом находится неподалеку, и повел их за собой. Хёнчжэ выглядел совсем чужим и отстраненным. Может, дело было в том, что он повзрослел. Теперь казалось, что его трудно будет узнать, даже увидев со спины на улице.
Мама Хёнчжэ тепло встретила Наин и Сынтэка. Видимо, Хёнчжэ уже рассказал ей, что Сынтэк – двоюродный брат Наин, потому что она не стала спрашивать, кто он такой. Она пригласила их за стол, предложив сначала поесть, а потом уже делиться новостями. На столе стояли три миски с лапшой в прозрачном овощном бульоне. Лапша все еще была горячей, от нее поднимался пар. Вся тревога и мысли о том, как расспросить про директора и какую ложь придумать, исчезли при виде еды. Наин быстро, за один подход, съела свою лапшу. Она верила, что хорошие идеи приходят на полный желудок.
Однако Хёнчжэ сам начал разговор. Мама Хёнчжэ, вернувшись с двумя гроздьями винограда, села за стол.
– Расскажи Наин про госпожу Хон.
– Да, мы с ней иногда общаемся. Всегда здороваемся в церкви, но почему ты спрашиваешь именно про нее?
– Это для школьного задания.
Хёнчжэ сказал это не моргнув глазом. Его руки больше не дрожали при попытке солгать, как раньше. Наин внимательно смотрела в лицо Хёнчжэ, который так спокойно врал своей матери. Кажется, его лицо тоже немного изменилось.
– Школьное задание про госпожу Хон?
– Нет, про местных жителей, – вставила Наин. – Нужно выбрать одного и провести интервью. Но перед тем, как идти к ней, мне хотелось бы узнать от вас, какой она человек.
– Ну вот, дают же сейчас странные задания. Если уж нужно взять у кого-то интервью, лучше обратись к своей тете, – сказала мама Хёнчжэ, смеясь, и предложила виноград Сынтэку, который его не трогал.
– Откуда, говоришь, ты приехал? Из Канады? – спросила она.
Сынтэк кивнул.
– Как там? Нормально живется? Никто не обижает? Говорят, там сильно дискриминируют азиатов.
Сынтэк, живший в лесах и не знавший о расовой дискриминации в Канаде, лишь моргнул и наконец пробормотал:
– Все как везде.
– Да, жизнь везде примерно одинаковая, не так ли? То, что показывают в новостях, – это ведь просто шумиха. Такие вещи не происходят каждый день, а случаются лишь изредка, да?
– Мама, может, потом спросишь об этом? – раздраженно оборвал ее Хёнчжэ, и его мама, заметив недовольство сына, кивнула.
Церковь Сонён – самая большая в округе, и ее возглавляет муж директора учебного центра. Значит, пастор этой церкви – отец Квон Тохёна. В глазах мамы Хёнчжэ директор была глубоко верующей и умной женщиной, которая использовала свою власть во благо. Ее старший сын поступил в хороший университет, младшего она тоже вырастила умницей, и он готовился к поступлению. Она даже устраивала для родителей собрания по вопросам поступления в университеты, так что в ее глазах у директора не было недостатков, что было довольно предсказуемо. Мама Хёнчжэ не стала бы говорить плохое о других, особенно если это касалось школьного задания подруги Хёнчжэ. Но Наин не ожидала, что та будет так восхвалять директора. Сынтэк, встретившись с Наин взглядом, слегка покачал головой. Похоже, они ошиблись.