Но до этого оставались повседневные обязанности – школа, магазин, додзё. Убирая зал додзё перед началом занятий, Наин размышляла: если все усилия, что она прикладывала вплоть до самого рассвета, не принесли никакого результата, может ли быть, что Сынтэк ошибался или лгал? Они родились в один год в одном городе, так что он наверняка мог бы сам попытаться установить контакт с горой. Так почему же Наин должна была все это делать?
От размышлений о вчерашней неудаче ее мысли перешли к совсем фантастическим допущениям. Что, если и Мирэ, и Хёнчжэ тоже не люди? Если Мирэ родом из космоса, то наверняка с прозрачной и холодной планеты, где лед не плавится от огня. Потому что Мирэ сама была как лед, который удерживает пылающий внутри него огонь. Хёнчжэ, скорее всего, раньше обитал на планете, где животных больше, чем людей, и где все сердца открыты друг другу. На такой планете живут существа, способные утешать и сопереживать чужой боли, на Земле Хёнчжэ этого очень не хватает, и он часто плачет. Возможно, слезы Хёнчжэ даже обладают целебной силой и залечивают его боль от разлуки с родиной. Тогда Наин задумалась: а в чем же сила людей? Может быть, у людей тоже есть уникальная способность, как у ее народа? Не найдя ответа на свой вопрос, Наин махнула на размышления рукой и взялась за швабру. Думать можно было бесконечно, но ей не хотелось, чтобы поток мыслей захлестнул ее и унес из реальности.
Она услышала, как в подземный гараж въехала машина, на которой тренер подвозил членов клуба со школы. Ожидая возвращения Сокгу, Наин быстро закончила мыть пол и устроила засаду на входе. Сокгу, столкнувшись с ней у дверей, выглядел удивленным и при этом очень уставшим – глаза его глубоко запали в обрамлении темных кругов.
– Ты поговорил с Хёчжон-онни? – спросила Наин.
Выражение удивления на его лице сменилось озарением – он вспомнил, что Наин знает его секрет, и Сокгу коротко произнес:
– А. – И покачал головой.
Наин почувствовала, как в ней закипает злость. С их разговора о Пак Вону прошло несколько дней. Наин знала, сколько возможностей поговорить с Хёчжон у Сокгу было за сегодня, и не могла понять его медлительность.
– Когда же ты собираешься ей признаться? Она ведь скоро перестанет посещать додзё.
– Я вообще не собираюсь признаваться.
Что это значит? Прежде чем Наин успела осмыслить его слова, Сокгу зевнул, потянулся и добавил:
– Не думаю, что должен вмешиваться в ее дела.
Сокгу, слегка покачиваясь, вошел в додзё, закрыл окно и начал готовиться к занятию. Когда Наин сказала Сокгу, что знает о его чувствах к Хёчжон, чтобы выяснить историю Пак Вону и Квон Тохёна, она также рассказала ему о решении онни скоро покинуть клуб. Сама Наин, казалось, никак не могла ободрить Хёчжон, но верила, что сможет Сокгу. Ее слова не имели силы для Хёчжон, но Сокгу был другим. Как надежный товарищ, он дольше всех пробыл с Хёчжон в клубе и много наблюдал за ней. Наин хотела, чтобы он поддержал Хёчжон, а не упрекал. И тут оказалось, что он решил даже не пытаться.
– Я не прошу тебя что-то говорить, – продолжала Наин, едва сдерживая негодование. – Дай ей знать как-то иначе. Иногда просто нужно, чтобы кто-то был рядом. Это может изменить мнение Хёчжон. Ее родители всегда выступали против занятий спортом. Она борется в одиночку, а если узнает, что у нее есть поддержка, то, может быть, она не бросит заниматься тхэквондо.
– По-моему, она уже приняла решение, – ответил Сокгу.