И вот Наин оказалась в точке невозврата – но говорить все еще было очень трудно. Она встретилась взглядом с Сынтэком, который стоял в стороне. Он понимал, что она собирается раскрыть их природу, но не спешил останавливать ее. Мирэ и Хёнчжэ видели светящуюся синим землю, и тут не могло быть другого убедительного объяснения, кроме правды. Наин воспринимала молчание Сынтэка как испытание, как некий рубеж, после преодоления которого – раскрытия тайны – она навсегда перестанет быть частью этого мира. Но почему-то это не казалось таким уж страшным. Ведь Наин никогда и не принадлежала этому миру. Она всегда жила на Земле и считала себя землянином – и, что важнее всего, другом Мирэ и Хёнчжэ. Если определять, что важнее, то, безусловно, это место в этот момент. Те Мирэ и Хёнчжэ, что сейчас перед ней.
Наин отвела взгляд от Сынтэка и снова посмотрела на друзей. Она вспомнила людей, которые называли Пак Вону сумасшедшим только потому, что тот верил в инопланетян. Она не знала этих людей в лицо, но не чувствовала отчуждения, представляя их. Ведь каждый по каким-то причинам пересказывает чужие слова. Почему Пак Вону должен был стать сумасшедшим в этом мире только за веру в инопланетян? Если бы он верил во что-то другое, все было бы иначе? В героев, оборотней или вампиров? Эти существа почему-то никому не кажутся такими же детскими и нелепыми, как инопланетяне. Они более стильные, особенные, загадочные и романтичные. Если бы Пак Вону сказал, что встречал вампира, возможно, ему бы завидовали. Может быть, другие тоже захотели бы встретить их и бродили бы по окрестностям горы Сонёнсан темной ночью. Но так получилось, что он верил в инопланетян.
Мирэ и Хёнчжэ, возможно, даже не знали, как воспринять правду о том, что Наин инопланетянка. Пока Наин колебалась, Мирэ присела на корточки напротив нее и заговорила:
– Просто скажи.
Выражение лица и интонация Мирэ были решительными, как всегда. Она не испугалась, не нашла ситуацию абсурдной, не высмеяла ее и не показала, что ей скучно.
– Я поверю всему, что ты скажешь.
Это значило, что она действительно поверит. Мирэ выглядела так, словно ждала этого момента много лет. Хёнчжэ, опустившийся рядом, едва заметно кивнул.
Но вот так просто пообещать поверить? Не зная, о чем пойдет речь? Нет, правда все равно вызовет у них недоумение и смех. Сначала они подумают, что это шутка, затем задумаются, не говорит ли она серьезно, и в конце концов решат, что Наин сошла с ума. Как можно обещать верить, не услышав пока ничего? Наин думала, что Мирэ и Хёнчжэ действительно странные. Ведь верить – это не так просто.
Видимо, сомнения отразились на ее лице, потому что Мирэ обняла Наин за плечи. А затем, заглянув ей прямо в глаза, сказала:
– Я поверю во что угодно, просто скажи.
Что же сказать сначала? Рассказать о том, как несколько дней назад у нее из рук проросли ростки? Или о том, что она может слышать, как разговаривают растения? Или, может быть, о том, что она из далекого космоса и является Нуубом? Губы Наин задрожали.
– Я видела момент смерти Пак Вону.
Вероятно, сначала нужно было рассказать самое срочное. Мирэ и Хёнчжэ быстро переглянулись, а затем снова посмотрели на Наин. Они оказались явно ошеломлены, услышав это имя, но, судя по их серьезным взглядам, были готовы к такому откровению. Наин продолжила:
– Квон Тохён и его друзья позвали Пак Вону в горы, попросив денег на выпивку. Потом друзья ушли, и Квон Тохён остался наедине с Пак Вону. Они начали ссориться, и Квон Тохён толкнул Пак Вону. Тот потерял равновесие и упал. Я не видела точно, но, похоже, он ударился головой о камень.
– Когда ты это видела? – спросила Мирэ. – Ты же была с нами в тот вечер.
Наин кивнула:
– Да, я была с вами.
– Значит, ты не могла этого видеть, – сказала Мирэ.
– Я видела это недавно. На этой горе.
– Гора… – пробормотал Хёнчжэ.
– Если быть точнее, мне это рассказали и показали растения, которые там растут.
Мирэ и Хёнчжэ оба поджали губы, не зная, что сказать.
– Я спросила, и растения, которые там растут с давних времен и которые все видели и запомнили, ответили мне.
Повисла тишина. По лицу Сынтэка, стоявшего позади, было непонятно, о чем он думает. Первой заговорила Мирэ. Глубоко вздохнув, она сказала:
– Поняла. Продолжай.
– Кто-то ударил кого-то по щеке, кто-то плакал, кто-то копал яму. Я не видела все ясно, но Пак Вону похоронен на той горе. Он не пропал, а был убит два года назад.