Тут меня словно бы озарило: я бросилась в комнату – дневник лежал там же, где я его оставила – посреди письменного стола. Он, разумеется, был закрыт, но теперь я абсолютно уверена, что мама не удержалась и прочитала все – и про Сёму, и про Колю, и, что особенно неприятно, все мои откровения про секс.
Зачем же я заносила все это в дневник? Да просто мне хотелось развить себя как писателя. В конце концов, что такое художественная проза, как не фиксация человеком его рефлексий по всякому поводу. А какой еще повод может заставить рефлексировать особенно сильно? Любовь. А секс – это часть любви.
Вроде бы, прописная истина. Однако ханжи считают иначе. Для них и в жизни секс происходит через замочную скважину и литература должна быть бесполой. Зачатие возможно легчайшим касанием бабочкиных крыльев. Тоже мне, реалисты!
Естественно, моя несообразительная мамаша решила, прочитав, что я – проститутка, к тому же….»
Несколько следующих страниц было вырвано из тетради.
«…несамостоятельная личность. Новый год мы будем все-таки встречать у него дома.
Январь. Праздничная ночь прошла довольно пресно.
Вначале поехали к поэту. Его мать смотрит на меня, как на воплощенное зло.
За столом сидело еще несколько человек. Один из гостей, которого поэт, по детской, видимо, привычке, называет “дядя Боря”, напился и пытался острить. По левую сторону от него сидела жена, я – по правую. Рассказывая анекдот, Боря опустил правую руку под скатерть и, как бы невзначай, положил ее мне на бедро. Я сидела спокойно и ждала, что же будет дальше. Но стоило только его пальцам прикоснуться к моим трусикам, как заиграл гимн и все встали. На мне было зеленое платье – подарок Сёмы, – настолько короткое, что приходится то и дело его поправлять.
Вскоре мы ушли – друзья поэта звали нас в гости.
Хотя добираться было не слишком далеко, отправились на метро. Я обратила внимание, что под землей полно народа – едут, кажется, на Красную площадь. Вагоны качаются, пустые бутылки из-под пива с шумом катаются под ногами.
Пропускаю остальную часть ночи, проведенную в обществе двух девушек и двух парней. Одна из них, когда мы играли в фанты, поставила моему поэту огромный засос на шею – как говорится, от всей души. Что особенно интересно, он попросил об этом сам, и я прекрасно понимаю, для чего – чтобы позлить меня. Мне, впрочем, это было абсолютно безразлично.
В первый январский день встали поздно – надо было перенести вещи в новую комнату. После этого опробовали кровать. Я была сверху, все время смотрела на его засос и представляла, что сняла его как проститутку.
…Впервые так страшно поссорились. Он от нечего делать затеял игру – кто кого сильней оскорбит. И доигрался. В какой-то момент я готова была вцепится ему в лицо ногтями и еле сдерживалась. Внезапно он овладел мной. Неожиданно и почти насильно. Вау! Ради такого можно поиграть еще.
…Сегодня он уехал хоронить какого-то поэта, которому чем-то там обязан. Сообщил, как обычно, перед самым уходом, что переночует дома. Когда ушел, я прошипела, обращаясь к закрывшейся двери: “Пошел ты к черту”. Осталась одна и все еще злюсь, но это скорее от скуки.
Дневник опротивел. Собралась что-нибудь написать, а вместо этого перечитала и вырвала те страницы, где столько ненужных слов посвящено моей идиотской любви к этому коллекционеру дамских засосов.
Позднее в тот же день. Набралась смелости и позвонила Саиду домой, он пригласил меня в гости.
Еще позднее. У нас обнаружился сосед – странный тип, не показывающийся из своей комнаты. Вход в его берлогу находится прямо напротив душа. Сейчас я ходила в душ и специально оставила дверь открытой. Скинула полотенце, встала под воду и намылилась. Потом стала себя ласкать. В этот момент в соседской комнате за закрытой дверью что-то упало – по звуку похоже на стул. Уверена, что этот маньяк следил за мной через замочную скважину. Такого возбуждения я не чувствовала еще, кажется, ни разу.
…Два дня и две ночи. Два великолепных дня и две божественные ночи.
Саид встретил меня на “Чертановской”, за пять минут дошли до его дома. Вернее это не совсем его настоящий дом, он живет неподалеку, на улице Янгеля, с женой и двумя дочерьми. Там у него большая квартира, чуть ли не пятикомнатная. А в этой однокомнатной, куда он привел меня, Саид уединяется для работы. Жене и дочерям запрещено бывать здесь.
Саид веселый и добродушный. Пока мы выпивали на двоих четыре бутылки “Апсны”, он расспрашивал меня о жизни, в том числе и о моих мужчинах. Оказывается, он откуда-то уже знал и о том, что я была замужем, и о ребенке, и о моей последней связи.
“Зачем тебе этот русский парень? – спросил он, беря меня за руку. – Я дам тебе больше, чем он”.
Саид похвалил мою новую короткую стрижку и потрепал при этом за волосы. Включил какую-то бесконечную арабскую музыку.
Я пожаловалась, что у меня болит шея, и он тут же вызвался сделать массаж. Я разделась до пояса, но хорошо понимала, что этим дело не ограничится. Саид предложил мне прилечь на кровать и стал медленно массировать шею, плечи, спину.
На мне была вельветовая юбка, с молнией на боку. Когда он расстегнул ее, я была уже ко всему морально готова и слегка приподнялась, чтобы ему удобнее было стянуть ее с меня. Затем последовали колготки.
Я лежала на животе, чувствуя приятное покалывание пледа и пальцы Саида, которые он запустил мне в трусики. Пальцы подбирались все ближе и ближе к цели, иногда слегка касались моих губ, но тут же, словно играя в салки, отпрыгивали в сторону.
Наконец я вся потекла и застонала от желания. Трусики были сняты. Саид велел мне перевернуться на спину, а сам отошел к шкафу, открыл дверцу и вытащил что-то, чего я, находясь в полуобморочном состоянии, даже и не пыталась рассмотреть.
Вернувшись ко мне и присев на кровать сбоку, он быстро проделал какую-то операцию, после чего раздвинул мне ноги. Тут я приподняла голову и увидела, что он подносит ко мне вибратор, белый и блестящий от какой-то смазки. Я видела почти такой же у одной бывшей одноклассницы в Протвино, но сама никогда им не пользовалась.
Вибратор включился с тихим гулом и Саид стал водить им по моим бедрам, затем по губам и клитору. Через некоторое время он взял мою руку, поднес к вибратору и заставил продолжать, а сам в это время быстро разделся, встал на колени перед мои лицом и поднес член к моему рту, мягко, но настойчиво понуждая меня взять его, что я и сделала.
Член оказался совсем небольшой и, как я сразу догадалась, обрезанный. “Киска, киска, киска”, - повторял Саид, гладя мои короткие волосы. Это было последнее, что я помню. Я закрыла глаза и всецело сосредоточилась на собственных ощущениях. Я плыла и летела туда, куда несли меня теплые музыкальные волны любви. Готова была запеть, когда что-то потекло мне в рот. Оно было как густое молоко, сливки. Я проглотила все без остатка.
После этого Саид попросил меня еще поиграть с вибратором, а сам сел в кресло напротив и смотрел, смотрел, смотрел. Я снова погрузилась в себя. Не знаю, сколько прошло времени, но вот, наконец, Саид проник в меня. Я почти не чувствовала его внутри, но быстро кончила, помогая себе рукой.
Спали мы вместе, на той же кровати, под широким пледом. Утром я увидела голую макушку Саида и спросонья не могла понять, кто это и где я. Немного болела голова от выпитого вчера красного вина.
Примерно по тому же сценарию прошел и следующий день. Саид овладевал мною еще дважды – не так часто, как это делает поэт. Впрочем, о последнем я в то время совсем не думала.
Во второй раз Саид принес из прихожей видеокамеру и специальную подставку для нее.
“Сниму фильм о нас, если ты не против”.
Я не возражала, только сказала ему, что я тогда напишу о нас.
“Ты станешь знаменитой писательницей”, - засмеялся Саид.
Вторая ночь прошла спокойно. Мы смотрели телевизор и выпивали, ели что-то удивительно вкусное, сырное (“Абыста, – сказал Саид. – Жена готовит”.), а потом просто уснули, обнявшись.