Покинув Судак дней через десять, мы объехали почти весь Южный берег. Прошлись по набережной Ялты. Кормили лебедей в парке у Воронцовского дворца. В кабине фуникулера взмывали на продуваемую всеми ветрами вершину Ай-Петри и лакомились там татарским пловом. Спускались к морю в окруженном горами Симеизе, напоминающем античный амфитеатр. Любовались сталактитами и костяком мамонта в пещере Эмине-Баир. Осмотрели Ханский дворец в Бахчисарае и, миновав древний православный монастырь, поднялись в Чуфут-кале, заброшенный пещерный город караимов.
В Москве мы с Мартышей прожили душа в душу еще два года. Она по-прежнему моталась в свою Болгарию. Я тоже старался ни в чем себе не отказывать. Правда, редко для этого прибегал к помощи сайта знакомств.
Иногда виделся с Викой и ее полнотелой лесбийской подругой. Возобновил знакомство и с Ларисой.
Уже через год, вместо того, чтобы взять Свету в Крым, притворился нервнобольным. А когда она решила не ехать и отдала мне свой билет, чтобы вернуть деньги, я тайком вывез на курорт девятнадцатилетнюю студентку Зою, с которой познакомился недели за две до того, читая стихи в Литературном институте.
…Зоя, эффектная блондинка высоченного роста, оказалась сплошным разочарованием. Хотя начало обещало многое. Собачка (я стал называть ее так, потому что она напоминала мне холеную левретку) сама подошла ко мне знакомиться. Сама пригласила пройтись по Литинститутскому дворику. А узнав о моих ближайших планах на Крым, стала набиваться в спутницы.
Интрига сохранялась до той минуты, пока мы не добрались до Судака и, выкупавшись в море, не легли, разгоряченные вином, в постель. Тут начался какой-то ад. Зоя повела себя как девственница, подвергшаяся насилию. Большого труда стоило мне раздеть ее – она всерьез сопротивлялась. Поцеловать ее было не лучшей идеей – она укусила меня. А разжать ей бедра получилось лишь тогда, когда, проклиная собственную глупость, приведшую меня в Крым с этой волчицей в собачьей шкуре, я окончательно разозлился.
Перепуганная Зоя готова была уступить, но я уже не хотел ее. Раздосадованный, пожелал ей спокойной ночи, отвернулся к стене и сделал вид, что уснул. Далеко за полночь я действительно забылся тяжелым сном.
С утра Зоя явилась другим человеком – милая, стройная, соблазнительная. На пляже она массировала мне спину, в воде позволяла прикасаться к интимным местам. Вечером вместе приняли душ. Но, едва оказавшись в комнате, моя Собачка повела себя агрессивно – оцарапала мне щеку, когда я попытался ее обнять.
Приготовившись к продолжительной борьбе, я удивился, почему она вдруг мне уступила. Смутил ли ее вид выступившей крови? Не знаю. Но Зоя вдруг побледнела, ослабла, опустилась на кровать и раздвинула ноги.
Тут меня ожидало новое разочарование. Поцелуи, которыми я осыпал ее тело, не действовали. Соски не твердели, а половые губы не блестели влагой. Клитор был мертв. Заставив себя возбудиться, я вставил член во влагалище. Девственной плевы не было. Что же я делаю не так? И снова я целовал ее, чувствуя себя не любовником, а реаниматологом, теребил губами безвольный рот, стимулировал рукою клитор, приникал языком в анус. Все напрасно! Великолепный девичий труп подо мною и не собирался оживать.
Сжав зубы и представляя себе то Свету, то Лару, то Иришу, я кончил только лишь для того, чтобы, как мне казалось, она не чувствовала себя неполноценной. После чего обнял Зою и стал баюкать, как маленькую девочку. В тот момент я до слез жалел ее.
В последующие дни старался воздерживаться от секса, хотя это и было нелегко – Зоино тело будоражило меня. Осторожно попробовал расспросить о том, что она чувствует во время близости. Выяснилось, что не чувствует ничего. Пожалуй, только минет, к которому мы прибегли под самый конец, немного… заинтересовал ее, что ли. Все остальное время держались мы друг с другом так, словно бы у нас нет никаких проблем. Гуляли в обнимку. Я шутил и похлопывал ее по заднице. В целом же смотрел на нее как на нечто прекрасное, но бесконечно далекое, – должно быть, так моряки в старину глядели на Полярную звезду, указующую им путь.
После возвращения из Крыма несколько раз еще мы встречались с Зоей и я проделывал над ней бессмысленные опыты любовной гальванизации. А затем она вдруг выскочила замуж, и муж (вот уж героическая, наверное, личность!) увез ее с собою в Бангкок, куда его направили по дипломатической линии.
…Мартыша продолжала исполнять обязанности моей основной женщины, как вдруг ее аннигилировало вспыхнувшее во мне сильнейшее чувство к другой.
Случилось так, что один приятель, оперный певец, пригласил меня в Центр Павла Слободкина. Это, если кто не знает, на Старом Арбате. Помню, я даже не поинтересовался, что в программе. Билеты были даровые, и я согласился пойти, не раздумывая. Там, спустивших с небес на сцену, явилось мне высшее существо – Маргарита.
Подлинное имя ее не может быть названо – оно слишком известно. То, о чем я собираюсь рассказать в связи с нею, не делает ей чести. В любом случае, я сохраню его в тайне.
Когда конферансье объявил знакомое мне имя, и артистка, шурша подолом, вышла из-за кулис, клянусь, меня больше привлекло ее роскошное платье. Лишь затем я поднял взгляд к ее лицу, на котором, подобно маске, застыла готовность – она ждала, пока оркестр сыграет вступление. А затем уста приоткрылись, и откуда-то из иного мира донесся Голос.
Он подхватил меня, поднял к зеркальному потолку, покружил над залом, после чего – то ли перекрытия исчезли, то ли я потерял телесность – мы оказались где-то высоко-высоко, так что земля и галактика исчезли вдруг в ослепительном сиянье – это мы приблизились к престолу Того, Кто все создал, все знает, все может, всех любит и всем помогает без всяких условий и требований. Я почти различал его сверхчеловеческие черты.
Вдруг я очнулся в кресле, в концертном зале на Старом Арбате. Музыка смолкла.
В антракте поймал приятеля и заявил, что хочу с ней познакомиться.
- С кем?
- Да с ней же!
- А кто это «она»?
Я, наконец, опомнился и объяснил.
- Этого многие хотят, – ответил он, поглядев на меня иронически и скептически в то же время. Нельзя было понять, к чему он клонит. Имеет ли в виду, что я недостоин такой чести, или намекает на то, что доступ к «телу» надежно перекрыт?
Впрочем, поломавшись, он обещал все устроить. И действительно, не прошло и недели, как я, вооруженный букетом, бегал после концерта по фойе Консерватории, ожидая, когда Маргарита выйдет, сопровождаемая свитой, в которую затесался и мой приятель.
- Благодарю вас, - сказала она, принимая мои хризантемы, тут же утонувшие в море других цветов, которые несли за ней.
Приятель мой выступил вперед и представил нас друг другу.
- Поэт? Как славно, – улыбнулась Маргарита. – А где можно услышать ваши стихи?
- Он выступает в разных местах, – поспешил мне на помощь приятель, видя, что я совсем оробел. – Но если хочешь, я приглашу его и тебя в гости, чтобы кроме стихов он повторил те восторженные слова о тебе, которыми уже давно мне надоедает.
- О, это было бы так славно, - воскликнула Маргарита и тут, пожалуй, впервые взглянула на меня внимательно. – Вы действительно согласны прийти?
Я тотчас поклялся.
Тогда Маргарита потребовала свиту немедленно разыскать мой букет, поднесла к губам и поцеловала.
- Эти цветы я поставлю сегодня в моей спальне.
И она, слегка поклонившись, двинулась дальше, ее ожидала машина.
Я готов был сам запеть от счастья.
…На Яузском бульваре, в доме № 16/2 – да-да, в том самом, знаменитом доме со «скульптурами» – приятель мой тогда приобрел квартиру на втором этаже. В ней, среди не до конца распакованной и расставленной мебели, мы встретились втроем – он, я и, чуть погодя, Маргарита.