…Скромную свадьбу устроили мы по знакомству в столовой Литинститута. На один день приехали родственники Констанцы из Румынии. Слава богу, обошлось без лимузина, колец, белого платья, фланирования по Александровскому саду и вальсов на смотровой площадке возле МГУ.
Вечером нас оставили в покое. Вернувшись домой, к Констанце, у которой теперь жил я, усталые, мы сразу завалились спать. Первая брачная ночь прошла тихо – утром обоих ждала работа.
Проснувшись, жена (я несколько раз мысленно повторил это слово, привыкая к нему) приготовила мне завтрак и ушла в свой магазин (она всегда старалась ходить пешком до Тверской), а я, еще немного повалявшись, отправился в редакцию «Литгазеты».
Потекли дни, недели, месяцы…
…Однажды мне на сотовый позвонила Вика – они с Леной давно вернулись из Праги и приглашали в гости – посмотреть фотки и...
Я сказал, что недавно женился.
- No problem, приезжай с женой. Она ведь, наверное, хорошенькая?
Вика была в своем репертуаре.
…Зимой я навестил Ларису в Химках. Ларочка, как обычно, даже не поинтересовалась, где я так долго пропадал, вела себя ужасно апатично, но все-таки опять поддалась «физиологии». Говорить ей о жене я не стал.
…Весной мне предложили новую работу – главным редактором журнала «Литературная учеба». Платить обещали чуть больше, поэтому я без колебаний согласился.
Теперь у меня был отдельный кабинет на седьмом этаже издательства «Молодая Гвардия». Двумя этажами выше некогда собирался литинститутский семинар Фиксова. В огромном окне здесь раскинулся город, внизу гудели, подъезжая к вокзалу, поезда.
С утра до вечера я подбирал и редактировал статьи в текущий номер, беседовал по телефону с авторами. Некоторые из них приходили ко мне, и тогда мы устраивались на кожаном диване в углу – пили чай и беседовали о литературе.
Среди авторов попадались любопытные экземпляры. Один, по профессии циклевщик паркета, одержимый идеей, что сказку «Конек-Горбунок» написал не Ершов, а Пушкин, сумел заразить меня страстью к неразрешимым литературным загадкам. Разложив на журнальном столике книги, мы подолгу сверяли тексты Ильфа и Булгакова, отыскивая в них сходство.
Другой автор часто звонил и делился своими открытиями в прозе Платонова. Видимо, ему, пожилому человеку, требовался собеседник, он крайне нуждался хоть в чьем-нибудь внимании.
Как-то раз меня навестила Зоя. Она вернулась из Бангкока не в самом романтическом расположении духа – муж к ней охладел. Зоя возмущалась и недоумевала, а я, прекрасно знавший причину, слушал ее молча. Она нисколько не изменилась, по-прежнему была хороша собой. Но что толку?
Света…
(Да, чуть не забыл! За несколько дней до моей свадьбы она позвонила, сказала, что давно уже в курсе, и предложила устроить нашу тайную встречу, для чего мне следовало заказать где-нибудь сауну. Я взволновался. Если бы не Маргарита, то лежать бы мне с Мартышей и дальше под одним одеялом.
Посмотрел я в интернете несколько саун, приемлемых по цене. Но в последний момент засомневался. Помню, ходил с телефоном по коридорам редакции в Хохловском переулке и думал: вот, сейчас позвоню и, соврав что-нибудь, откажусь. Вдруг трубка чуть не вывалилась у меня из рук – звонила Света.
Она долго мялась, спрашивала о пустяках, а потом заявила, что не сможет сейчас со мной увидеться, и мы договорились перенести все на потом, молчаливо сознавая всю несбыточность этой нашей новой договоренности.)
Итак, Света тоже стала иногда позванивать мне. Она была беременна и по такому случаю собралась замуж. Ее матримониальные планы не слишком интересовали меня, а затем и вовсе начали раздражать. Однажды она призналась:
- Знаешь, мой женишок, как я подозреваю, путается со своей бывшей.
- Ну и что с того?
- Да то, что он такой же, как большинство мужчин. Уж я таких знаю. Только ты, мой дорогой, ты один был мне верен, ты у меня единственное исключение.
Почему-то меня задела эта «исключительность». Я уточнил, имеет ли она в виду, что я не спал с другими, пока встречался с ней. Света подтвердила.
- В таком случае, должен тебя разочаровать, моя дорогая…
И я рассказал ей о Вике, о Ларисе, об Анне и о некоторых других.
- Господи, какой ты подонок после этого!..
На мой язвительный вопрос, собирается ли она сама хранить верность мужу, Мартыша пафосно ответила:
- Я всегда верна тем, кого люблю.
- Неужели?
Тут мне пришлось напомнить ей о Болгарии, о гостинице «Россия», наконец, о несостоявшемся, но готовившемся походе в сауну.
Света выслушала все это молча.
- Прощай, Мартыша. С тобой было хорошо, а без тебя – еще лучше.
И я прервал разговор.
…Прошло еще несколько лет. Я по-прежнему работал в журнале и по-прежнему был женат. Часто изменял Констанце, которая, полагаю, ни о чем не догадывалась. Работу в букинистическом отделе она оставила, занявшись по моему примеру творчеством. За месяц, представите себе, накатала целый роман, неожиданно получивший довольно крупную премию – все-таки филфак МГУ сказался, настоящее образование, не то, что какой-то там Литинститут. После этого успеха, Констанца начала буквально печь книги, как блины. У нее появился свой круг читателей, и притом довольно широкий круг.
Помогая жене на первых порах, я искренне радовался ее успехам, но ни на секунду не верил в то, что они продлятся сколько-нибудь долго. Однако я ошибся: Констанца не бросила своих занятий, а напротив, освоившись, перешла к сочинению настоящих бестселлеров. Они публиковались и до сих пор публикуются под различными ее псевдонимами.
Одна за другой выходили и мои книги, но никакого резонанса они не имели – стихи не интересуют практически никого.
Завидовал ли я жене? Пожалуй, да. Частенько повторял монолог Сальери из пушкинской пьесы:
Где ж правота, когда священный дар,
Когда бессмертный гений – не в награду
Любви горящей, самоотверженья,
Трудов, усердия, молений послан –
А озаряет голову безумца,
Гуляки праздного?
Каждым раз это звучало все с меньшей долей шутки и все с большим раздражением.
На моем горизонте ненадолго снова мелькнула Анна, поменявшая кинофестиваль обратно на секретарскую службу. Мы переспали по привычке, без всякого энтузиазма.
На короткое время во мне вспыхнуло чувство к Лере, занимавшейся дизайном интерьеров. Леру «передал» мне Сергей – это был его прощальный подарок. Во время кризиса в 2008 году Сережа уехал снимать сериал на Украину, да так и остался там, на родине, в Киеве.
Крашеная блондинка Лера несколько лет периодически встречалась с моим другом, так что я получил ее как бы по наследству.
- Не волнуйся, старик. Ты ведь знаешь, я тебе плохого не посоветую, - сказал мне Сергей, когда мы прощались с ним на вокзале. – Вот тебе ее телефон, звони, она ждет.
И заговорщически понизив голос, добавил:
- А тебя ждет приятный сюрприз.
Мы обнялись, он вошел в вагон, обернулся.
- Помни об Архимеде.
В этот момент раздался гудок. Я крикнул:
- О чем, о чем? О ком?
- Об Архимеде! Он однажды сказал: «Дай-ка мне твою задницу, и я переверну мир!». Ну, или что-то в этом роде, близко по смыслу. Короче, помни это, и все будет тип-топ.
Проводница с силой захлопнула дверь.
«Все так, но Архимед, конечно, имел в виду какую-нибудь мужскую задницу», - мысленно возразил я другу.
Сюрприз, обещанный мне Сергеем, заключался в удивительном клиторе Леры, невероятно большом и дико чувствительном.
Не успел я поздороваться, войдя в ее со вкусом обставленную квартиру, как она принялась меня раздевать, повлекла в душ, а затем опрокинула на себя в спальне и, подняв прозрачный розовый пеньюар (в таком виде она и вышла открыть мне), первым делом преклонила мою голову к своему животу.
Тут было, отчего зажечься. Клитор прямо-таки выпирал наружу. Лера несколько раз кончила, пока я его с удивлением облизывал. Немного удовлетворившись, девушка рывком подняла меня и, раздраконивая ее ненасытную щель, я не мог не подумать о том, что мой уехавший друг и впрямь знал толк в женщинах.