Примерно через полгода, летом, Саид снял для меня новую квартиру – “двушку” неподалеку от прежней. Сюда я уже могла переехать с вещами из общежития. В большой комнате занималась своими делами, читала книги, писала контрольные и курсовые и спала на диване, а в маленькой, почти целиком занятой кроватью, принимала клиентов.
Одно время они стали приходить так часто, что я пожаловалась Саиду. Он обещал все уладить, тем более, что его сутенерские дела шли теперь в гору и нехватки в девушках, особенно после случившегося осенью дефолта, не наблюдалось.
Кстати, свои сбережения я хранила в долларах, и не в банке, а дома в Протвино, так что не пострадала от очередного обвала рубля.
Мама видела, как я изменилась, но, если и о чем-то и догадывалась, то молчала, ведь через год я уже фактически содержала ее. Пришлось, конечно, выдумать себе высокооплачиваемую работу. Заодно это помогло объяснить и занятость, не позволявшую мне часто навещать сына.
Затем у меня появилась близкая подруга. Правда, вначале она пришла как клиентка.
И до нее у меня был секс с женщинами, но впервые именно Алла, сорокалетняя решительная бизнес-вумен, явилась ко мне вместе с мужчиной, своим мужем.
Помню, взглянув на нее, я подумала, что она пожелает сама вылизывать меня, в то время как муж будет брать ее сзади. Однако вышло иначе. Мужчина, его звали Виктор, вошел в меня, Алла же подставила мне свою киску.
Я не испытывала особых эмоций, просто делала свою работу. И вдруг стала свидетелем семейной сцены. Алла быстро кончила от моих ласк и, не дав удовлетвориться супругу, набросилась на него с криком. Она буквально вытолкнула его из меня.
- Витька, тварь, как ты можешь делать с ней это!
И вот что странно. Проклиная мужа последними словами, даже влепив ему пощечину, со мной Алла обошлась вовсе не грубо. Наоборот, бросившись ко мне, спрашивала, не сделал ли мне больно “этот урод”, гладила меня непрестанно, будто утешая, а уходя, благодарила, поцеловала на прощанье и шепнула на ухо: “Я еще вернусь”.
Она и впрямь вернулась. На сей раз одна.
Принесла бутылку дорогого вина, шоколад и букет пахучих лилий.
Прежде всего мы выпили, болтая и смеясь, как две старинные подружки, а потом занялись любовью, но не в спальне, а на диване в гостиной, овеянные головокружительным ароматом.
После Алла призналась, что влюблена в меня по уши. Выяснилось, что с мужем у нее давно разладилась интимная жизнь. И она, в напрасной надежде оживить их отношения, сама заставила его пойти вместе с ней к проститутке. Слово “проститутка” не было, однако, произнесено вслух.
- Когда я увидела, как этот боров влез на тебя, я возненавидела его еще сильнее. Между им и мной отныне все кончено, мы подали на развод. Но дело не в моем кабане, а в тебе. Ты выглядела такой беззащитной, такой молодой и прекрасной! Такой невинной, хотя в то же время я все, конечно, понимала… Извини. Но ты так напоминаешь мне меня же саму лет… ах, так много лет назад!
Алла призналась, что и у нее несколько раз был до меня секс с женщинами.
- Но не подумай, я не лесбиянка! – зачем-то оправдывалась она.
- Просто ты мне очень нравишься, меня к тебе тянет. Я хочу… хочу еще быть с тобой, если ты не против.
Я не была против. Более того, когда она предложила мне денег, помимо тех, что уже заплатила Саиду, я наотрез отказалась и сказала, что сама готова ей заплатить – так она мне нравится. Это у нас обеих вызвало слезы. Алла заявила, что не может сейчас ни оставить меня, ни остаться без меня.
- У тебя бывает отпуск? – осторожно поинтересовалась она.
Я задумалась. Почти три года, как я стала работать на Саида, я практически не отдыхала. Иногда на неделю уезжала в Протвино, но и только.
- А почему ты спрашиваешь?
Алла секунду пребывала в нерешительности, а потом с жаром воскликнула:
- Едем со мной в Египет!
Я готова была уехать с ней хоть на край света, но сначала следовало предупредить моего работодателя.
На следующий день – это как раз был день моей зарплаты – мы, как обычно, встретились с ним в кафе.
- Рыжик, – добродушно сощурился Саид, – я рад за тебя. Аллу я немного знаю, она несколько раз заказывала через меня мужчин. Да, да, я занимаюсь и этим, должен тебе признаться.
И, видя вопрос в моих глазах, пояснил, усмехнувшись:
- Нет, не то, что ты подумала, я не сплю с мальчиками. Просто знакомлюсь в нашем распрекрасном институте, говорю, что можно подзаработать. Ты же знаешь, сколько у нас учится педиков. Прямо голубой клондайк! Но я обхаживаю и просто смазливых парней, совершенно гетеросексуальных, как твой поэт, не забыла еще его? Уверен, он не отказался бы, предложи я ему переспать с бабенкой. Все мы, люди, одинаковы, и женщины, и мужчины. Деньги по большому счету не играют особой роли. Признайся, ведь и ты поддалась мне вовсе не из страха перед каким-то дурацким шантажом, и не только потому, что нуждалась тогда в бабле, я прав?
Я согласилась.
- Теперь насчет Аллы. Она хорошая. Думаю, с тобой она будет счастлива. Конечно, поезжайте в Египет. Египтом для вас это, полагаю, не ограничится. Алла звонила мне и сказала, что даст тебе работу секретаря в ее фирме, и все остальное, чего ты достойна. Со своей стороны, готов благословить вас, если вам потребуется мое благословение. На тебе, Рыжик, я достаточно уже заработал. Ты вполне заслужила свободу, теперь ты стала самостоятельным человеком. А раз так, то можешь устраивать свою судьбу сама. Хочу только, чтобы мы расстались друзьями. И еще кое-что. Если когда-нибудь пожелаешь вернуться, я готов снова принять тебя.
Некоторая снисходительность, с которой обращался Саид со мною, исчезла. Мы были равны, прекрасно понимали и стоили один другого.
Алла и я полетели в Египет. Загорали, купались, ездили в Каир смотреть пирамиды. На людях вели себя, как сестры, старшая и младшая. Младшей позволялось немного пофлиртовать с мужчинами, но только под присмотром старшей. Возвращаясь с пляжа в отель, мы бросались на свежие простыни в объятья друг другу.
Как и предсказывал Саид, Египтом не ограничилось. Мы побывали в Израиле, на Кипре, объездили половину континентальной Европы. Берлин, Париж, Лондон, Мадрид и Рим открывали нам сокровищницы своих музеев. Но больше все понравилась мне уютная Вена – яблочные штрудели в кафешках, унитаз императрицы Сиси во дворце Хоффбург и поцелуи Аллы в лабиринте парка Шёнбрунн.
Алла взяла меня на содержание, оплачивала все расходы, покупала книги, дорогущие платья, золотые кольца. Жили мы вместе в ее огромной квартире, доставшейся ей после развода.
В Праге я тоже сделала ей подарок, довольно своеобразный. Зашла в местный интим-салон и приобрела искусственный член, пристегнутый к специальной кожаной сбруе. Алла покраснела, когда развернула подарок, но вскоре надела его на себя. Были у нас и другие игрушки, не менее милые.
Тем временем я окончила институт, и моя возлюбленная, как мы и договаривались, устроила меня собственным секретарем. Вскоре все сотрудники знали, что меня связывает с шефом общая постель.
Но нам было наплевать. Конечно, по Москве мы не ходили в обнимку, как в том же Лондоне, однако и не особенно скрывали свои отношения. Даже моя мама поняла все, когда однажды мы с Аллой приехали в Протвино навестить подросшего Васю, и остались ночевать.
Когда мама заболела, Алла отпустила меня домой, чтобы ухаживать за ней, дала официальный отпуск. Через полгода мамы не стало.
И тут все пошло прахом.
Алла недаром сказала мне когда-то, что она не лесбиянка. Мы обе не были лесбиянками, во всяком случае, не любили это слово.
У нее случился роман с молодым сотрудником фирмы. Я застала их вместе, совокупляющимися на Аллиной, нет, на нашей кровати.
Было сказано много слов и пролито много слез. Под конец мы поссорились. Я сказала, что она ведет себя недостойно, за моей спиной трахаясь с мальчиком. В ответ Алла назвала меня проституткой. Я ждала этого и загадала: если она промолчит, я останусь с ней на любых условиях. Пусть она спит с другими, я даже была готова поучаствовать. Но Алла не смогла утерпеть.