Джинни утирает остатки слез с глаз и улыбается. Ох, Гарри все понимает и сам!
Неудивительно, если честно. Она сама за собой не замечает изменений в рационе и скачущем настроении до последнего момента. Списывает все на усталость на тренировках, а за циклом перестает следить совершенно, потому что из головы вылетает.
— Три, — улыбаясь, кивает она.
— Три недели, — искренне радуется Гарри, расцветая в улыбке, и тянется к жене, чтобы поцеловать ее.
— Три месяца, — исправляет его Джинни.
Гарри смотрит во все глаза на жену. Три месяца! Кажется, он не такой уж и внимательный.
— О, значит, я все-таки немного глупый, — замечает Гарри и улыбается, потянувшись к Джинни.
Он целует ее так трепетно и нежно, что в животе что-то екает от переполняющих чувств. Джинни понимает, что с каждым днем все сильнее влюбляется в собственного мужа, хотя ей каждый раз кажется, будто сильнее любить Гарри она просто не может.
Оказывается, может.
Открыв Гарри правду, Джинни становится в сотню раз легче, даже дышать теперь спокойнее. Дрянной единственный скелет в ее шкафу наконец вываливается наружу, и Джинни искренне этому рада.
Гарри трепетно целует ее шрам на ладони, словно старается забрать всю ту призрачную боль, которую ей когда-то причинили. Она ложится сегодня в постель с не такими тяжелыми мыслями, как это происходит обычно.
Только одно ее сейчас беспокоит. Близкая подруга, которая сильно обижает ее, сделав неправильные выводы. Кажется, ей необходимо прислушаться к совету, который она сама сегодня дает Северусу: не предоставлять Гермионе возможности додумывать все самой.
Необходимо поговорить с ней, когда она остынет.
И сделать это как можно скорее.
========== 14. ==========
Комментарий к 14.
Мои любимые, спасибо за ваше ожидание! Я отработала смены и весь сегодняшний выходной посвятила этой главе. Вспомнила в семь вечера, что надо поесть :D Писала с великим чувством, поэтому желаю удачи! Наш трек на сегодня: **In The Woods - Lambert**
Гермиона просыпается от того, что Дейзи, спящая рядом, ворочается во сне. Приоткрыв один глаз, девушка чуть двигается в сторону, но не убирает руку, продолжая обнимать девочку. Кровать Дейзи большая, места хватает им обеим, и на мгновение Гермиона задумывается, почему раньше не ложилась с ней спать.
Девушка оборачивается, глядя на стоящие на тумбочке часы, и вздыхает. Уже почти восемь, пора подниматься, потому что работу никто не отменял, что бы ни случилось. А случилось многое.
Гермиона все же убирает руку и ложится на спину, глядя в потолок. События вчерашнего дня все еще не укладываются у нее в голове.
Когда Джинни выходит из дома следом за Северусом, Гермиона еще какое-то время так и сидит на коленях, крепко прижимая Дейзи к себе. У нее не хватает сил на вздох, что уж говорить о каких-либо движениях.
Слова Северуса ее ошеломляют.
Он говорит вслух о том, что испытывает к ней глубокое чувство, и Гермиона пытается переварить это. Понять, что это касается ее напрямую. У нее совсем не получается. Этому не подобрать слов.
Она никогда в жизни не испытывала подобных ощущений.
Только одна мысль заставляет ее начать шевелиться: она не хочет сейчас ни с кем говорить. Ни с Северусом, ни с Джинни. Идея-фикс заставляет ее разум работать, побуждая тело к действиям.
Гермиона поднимается на негнущиеся ноги и на чистом автомате идет с Дейзи на руках наверх, чувствуя, как голова попросту гудит от осиного роя мыслей. Девушка сразу направляется в детскую малышки и закрывает за собой дверь.
Остаться с Дейзи сейчас ей кажется самым верным решением.
Сжимая ее крохотное тело в своих объятиях и пропитываясь ее светом и детской искренностью, Гермиона успокаивается. Не так хорошо, как хотелось бы, но успокаивается. По крайней мере, сердце перестает так сильно бить по ребрам.
Дейзи быстро засыпает, не выпуская указательного пальца Гермионы из своей ладони. Сама девушка уснуть никак не может, но ей куда спокойнее, что Дейзи в безопасности. Она просто смотрит в потолок и старается навести порядок в мыслях, но у нее не выходит.
После полуночи она слышит, как дверь в спальню Северуса хлопает, и прислушивается. Около пятнадцати минут царит тишина, а затем дверь хлопает снова. Гермиона понимает, что в ее комнату он не стучит, а про детскую и беспокоиться не о чем.
Он вообще никогда в нее не заглядывает.
Под утро Гермионе удается ненадолго уснуть, но беспокойный сон выбрасывает ее обратно в реальность. Он почти моментально забывается, но Гермиона может поклясться, что даже во сне ее преследует что-то не особо хорошее.
Девушка осторожно вынимает руку из-под подушки, чтобы не потревожить Дейзи, и поднимается с постели. Тело ноет от усталости. Страшное чувство: просыпаться еще более разбитой, чем ложился.
Гермиона осторожно открывает дверь детской и смотрит в коридор. Пусто. Никаких намеков на чье-то присутствие. Тишина большого дома приветствует ее темным зимним утром с прежним радушием.
Девушка пробирается в свою комнату на цыпочках и тихо закрывает за собой дверь. Утренние хлопоты проходят быстрее обычного. Она не крутится у зеркала, не выбирает долго платье. Лишь быстро принимает душ и надевает синее платье-футляр с длинным рукавом с черными замшевыми туфлями.
В доме задерживаться не хочется.
Гермиона не старается вести себя слишком тихо, но каблуки все равно берет в руки, чтобы ненароком не разбудить раньше времени Дейзи. Моди тоже нужно давать время, чтобы выспаться.
Отчасти дело все в том, что Северус лишается возможности оставлять Дейзи с мистером Томасом в архиве, и теперь Моди приходится сидеть с девочкой сутки напролет. Именно поэтому Гермиона еще больше проникается теплыми чувствами к пожилому эльфу.
И поэтому вчера взрывается, когда Северус срывается на домовике, прогнав ее прочь.
Гермиона морщится от собственных мыслей и идет вниз, сжимая губы. Мерлин, как же им обоим быть? Такое чувство, словно им вечно что-то вставляет палки в колеса. Гермиона делает большой шаг вперед, когда идет к нему навстречу прошлой ночью.
Вчерашние события отбрасывают их на два шага назад.
Девушка не представляет, что нужно сделать, чтобы они снова пошли навстречу друг другу.
Гермиона чувствует и собственную вину за то, что решилась на посиделки с Роном в столь людном месте и не учла возможности неприятных встреч со всякими несносными журналистками, но… И Северус во всей этой ситуации повел себя чрезмерно импульсивно.
Девушка не понимает, что, набираясь его хладнокровия, она отдает ему взамен собственные черты характера.
Гермиона входит на кухню и надевает на ходу туфли. Уже заприметив полную чашу с порохом, она облегченно выдыхает и собирается подойти к камину, как вдруг ее внимание привлекает что-то странное на кухонной тумбе.
Девушка проходит вперед, оставив сумку на стуле, подходит к столешнице и берет в руки конверт, слегка нахмурившись, потому что на лицевой стороне размашистым знакомым почерком написано ее имя.
Конверт увесистый, в нем что-то твердое. Она разворачивает его, вскрывая печать, и вываливает на ладонь содержимое. Потертый от времени серый железный ключ обжигает холодом кожу.
Гермиона вертит его какое-то время в руке, а после заглядывает в конверт и, нахмурившись, замечает, что там есть что-то еще. Девушка вынимает сложенный лист и разворачивает его, склонив голову.
Не понимаю, почему не понял этого сразу.
Она теперь и ваша тоже.
Северус
Гермиона озадаченно хмурится и перечитывает письмо снова, после чего вновь смотрит на ключ. На втором этаже она бывает постоянно в своем крыле. Мысль о том, что ключ может быть от двери в скрытом коридоре, девушка сразу отметает.
На первом этаже кухня, столовая, комната с фортепиано, выход на террасу и задний двор, гостиная, в которой никто из жителей дома не бывает и… Гермиона сжимает ключ в ладони. Оставив письмо на столе, девушка выходит из кухни и целенаправленно идет к той самой двери.