Потому что для Дейзи это не: «О, нет! Меня отругают за это!». Для Дейзи это: «Мамочка, у нас снег дома! Он сладкий!»
Многим взрослым стоит поучиться жизни у Дейзи.
— Мы с тобой позавтракаем и пойдем пускать по ручейкам бумажные кораблики, договорились? — утыкается Гермиона носом в пышную косу дочери, чуть прикрыв глаза.
От Дейзи пахнет кондиционером для белья и детским шампунем с персиком. Гермиона чуть улыбается от мысли о том, что у нее есть Дейзи. Это дар свыше, не иначе. Наверное, ее биологическая мама была бы счастлива, если бы узнала, что эта девочка в хороших руках.
— И кораблики сами сделаем? — почти подпрыгивает на руках Дейзи, прихлопнув в ладоши.
Гермиона перехватывает ее поудобнее и снова улыбается.
— Конечно, сделаем, — обещает она. — Оладьи будешь с медом или с сиропом?
Дейзи на мгновение задумывается, когда Гермиона усаживает ее за стол в столовой и подкладывает две подушки. Малышка уже знает, что, когда папы нет дома, она может кушать за столом вместе с мамой, как большая.
Дейзи как-то упоминает Гермионе о том, что ей хотелось бы, чтобы они сидели за столом все вместе. Гермиона обещает ей, что совсем скоро так и будет. Она работает над этим, но не предпринимает слишком активных действий.
Знает особенность своего мужа: он не терпит спешки в любом вопросе.
— С сиропом, — кивает девчушка, наконец принимая решение.
В это время Гермиона уже выносит в столовую порцию для девочки, захватывая и то, и другое.
— Добавляй все, что захочешь, — улыбается Гермиона.
Девушка исчезает на кухне снова, а затем возвращается с порцией для себя и тарелкой фруктов. Она уже думает о том, чтобы сходить третий раз за чайником с чашками, но тут за ней следом выбегает еще сонная Моди, завязывая на поясе фартук.
— Прошу прощения, Гермиона, — искренне извиняется эльфийка, — я не услышала свой будильник.
— Все в порядке, Моди, мы уже садимся завтракать, — успокаивает она ее. — Ни о чем не беспокойся.
Гермиона видит, что Моди места себе от волнения не находит. Последние месяцы Гермиона берет на себя большую часть работы по кухне, чтобы Моди было легче, но эльфийка все равно тяжело к этому привыкает.
— Что мне сделать? — девушка слышит, что Моди почти умоляет ее дать ей какое-либо поручение.
Просто таким образом домашние эльфы чувствуют, что они полезны. Понимают свою значимость. Гермионе хотелось бы, чтобы каждый эльф перестал воспринимать так свое существование, но это что-то из рода фантастики.
— Принеси, пожалуйста, чайник и чашки, — кивает она, — и можешь садиться завтракать. Оладьи под крышкой у плиты. Кушай, пока горячие, хорошо?
Моди в очередной раз задыхается от чистоты и искренности молодой жены хозяина дома, едва сдерживается, чтобы не поклониться, потому что знает, что Гермиона этого не одобряет, поэтому коротко выражает благодарность словами и скрывается за дверью кухни.
Гермиона присаживается за стол и кладет Дейзи на коленки салфетку, потому что сироп уже, судя по наблюдениям, блестит не только на тарелке. Девчушка кивком благодарит ее за это.
— Папа принес домой витаминов, чтобы мы с тобой были здоровы, — придвигает она к Дейзи тарелку с фруктами.
— Папочка принес, да? — проглотив, сразу переспрашивает она.
Дейзи никогда не говорит с набитым ртом. Это проскальзывает у нее всего пару раз, но Гермиона осторожно ее поправляет, и с того момента Дейзи начинает говорить только тогда, когда прожует. Она чрезвычайно хорошо обучаема.
— Именно так, — настаивает Гермиона.
На самом деле, Северус, разумеется, ничего не покупал и не приносил. Покупками в доме занимается Моди, Гермиона только помогает составлять список. А еще она позаботилась о том, чтобы все покупки продавцы трансгрессировали прямо в дом, таким образом Моди ничего не таскает в руках и не надрывается.
Как бы то ни было, Дейзи съедает положенную ей порцию витаминов, особенно кислых, лишь в том случае, если Гермиона упоминает о том, что это принес папа. Надо было видеть, какие легенды сочиняла Гермиона, когда зимой нужно было съедать по горсти ягод брусники и клюквы каждые несколько дней.
Это в очередной раз срабатывает, и Дейзи уплетает порцию фруктов, которую девушка выкладывает ей на тарелку.
После завтрака Гермиона рассказывает Дейзи, как из листа бумаги сделать кораблик, и они вместе делают дюжину бумажных лодочек за рекордное количество времени. Последний кораблик у Дейзи получается даже лучше, чем у Гермионы, чему она не может нарадоваться. Гермиона хвалит ее, погладив по голове.
Забрав всю дюжину поделок, Гермиона помогает Дейзи одеться, и они выходят на задний двор. Осенью Гермиона здесь почти не бывает, потому что старается в то время быть дома как можно реже, зимой все заметает почти до самого пояса, а сейчас есть возможность наконец полюбоваться задним двором дома.
Они не замечают, как проводят всю первую половину дня на улице. Дейзи носится по проталинам и пускает с Гермионой кораблики по витиеватым ручейкам. Солнце приятно пригревает веки, за сухость ног девушка не беспокоится: и Дейзи, и себе в качестве надежной обуви Гермиона выбирает проверенные жизнью резиновые сапоги.
Когда все кораблики оказываются потоплены, а все сосульки сбиты, потому что «Мамочка, надо непременно помочь весне», они возвращаются домой довольные и уставшие. Гермиона переодевает Дейзи, кормит ее только приготовленным фирменным супом Моди и укладывает на дневной сон.
На свежем воздухе кроха так выбивается из сил, что засыпает почти моментально. Гермиона довольно выдыхает и направляется в библиотеку, захватив с собой с кухни чайник с чаем. Она совершенно не замечает, как теряется в чтении любимого романа до самого вечера.
За это время Дейзи уже просыпается, берет свои игрушки и также приходит в библиотеку, присаживаясь в свой уголок. Моди садится недалеко от камина, чтобы поддерживать в комнате тепло, пока сама вяжет спицами новый коврик в ванную комнату.
Северус приходит к шести часам, а не к семи, и это радует. Она первая слышит треск летучего пороха в камине, поэтому закрывает книгу и встает с места, направляясь на кухню.
— Здравствуй, — приветствует она, не зная, куда девать собственные руки, которые вскоре кладет в задние карманы штанов.
— Добрый вечер, — чуть дергает уголком губ Северус.
Гермиона замечает, как он вымотан. Его в очередной раз сдергивают в его выходной день на полную смену, и это просто варварство! Никакие деньги не стоят потраченного здоровья. Отдыхать тоже надо.
— Как прошел день? — осторожно спрашивает она.
Северус оставляет портфель на столе и чуть морщится, качнув головой. Он уже хочет сказать, что бывало и лучше, но Гермиона все понимает и сама.
— Я разогрею ужин, — кивает она, глядя на мужа.
— Благодарю, — отзывается он. — Я… скоро спущусь.
Гермиона встает лицом к столешнице, а спиной к нему. И она знает — знает, блин, — что он смотрит на нее. Ей приятно чувствовать его взгляд. Гермиона ловит себя на мысли, что ей в принципе становится приятно все то, что связывает ее с мужем.
Ей нравится говорить с ним, нравится его слушать. Нравится то, что он слушает ее и, что самое главное, слышит. Еще ей нравится целовать своего мужа. От одной только мысли о вчерашнем поцелуе губы девушки непроизвольно расплываются в улыбке, а в внизу живота пару раз жарко пульсирует.
Гермиона нервно облизывает губы и заводит за уши волосы. Она старается успокоить собственные мысли, потому что чувствует, что у нее розовеют щеки.
За ужином Гермиона даже не открывает Пророк, который оставляет им Моди. Северус тоже его не открывает. Вместо этого Гермиона интересуется, как завершилось дело, которому Северус сегодня посвящает целый выходной, и он радуется возможности выговориться, пусть и не показывает виду.
Гермиона искренне, нежно улыбается от этого.
От того, что Северус наконец понимает, что необязательно держать в себе все мысли.