Они ложатся в постель рядом, и Гермиона укладывается на бок, спиной к нему. Делает она это лишь оттого, что сильно смущается и не хочет, чтобы он в очередной раз видел ее пунцовые щеки.
К счастью, Северус довольно хорошо теперь может понимать свою жену и чувствует ее смущение не в первый и, как он надеется, не в последний раз. Она ведь так очаровательна, когда у нее розовеют щеки.
Мужчина чуть хмыкает, его губы трогает легкая улыбка.
— Доброй ночи, — произносит он, погасив свечу.
Сегодня он впервые в жизни засыпает не один.
— Доброй, — отзывается она.
Подложив руку под подушку, девушка устраивается ровнее, обнимая рукой одеяло. Гермиона радуется, что в темноте не видно, как она улыбается.
***
Северус не помнит, в котором часу просыпается. Не понимает, поспал ли вообще. Для него это нечто совершенно новое. Спать не в одиночестве. Ее тепло обескураживает, окутывает его тело. Он дважды случайно касается ее щиколотки, от чего просыпается.
О сне Северус думать больше не может, он лишь смотрит в полутьме на то, как она спит рядом с ним. В это самое мгновение, с ее пушистыми запутанными волосами, обрамляющими нежное лицо, одетая в его старую футболку с выцветшим логотипом, с неконтролируемыми, расслабленными чертами лица, мягко сжатыми губами…
Она с ума его сводит.
Северус замечает, как она что-то едва слышно бормочет, чуть пошевелив губами. Мужчина дергает уголком губ. Она что, разговаривает во сне? Стараясь быть тише, он прислушивается внимательнее.
— Три договора, — бормочет она, — запускать кораблики… Лужи…
Мужчина чуть сжимает губы, стараясь подавить улыбку. Она крайне очаровательна в этот самый момент.
— Северус…
Улыбка непозволительно быстро сходит с его лица. Он беспокоится о том, что оказывается замеченным, и она просыпается. В полутьме мужчина вглядывается в ее лицо. Ох, Мерлин, все совсем не так. Она крепко спит.
Кажется, его имя она произносит во сне.
Мужчина сглатывает. Он понимает, что в этот самый момент, наверное, снится ей. Северусу становится любопытно, снился ли он ей до этого дня? Хотя бы раз? Если быть до конца откровенным, то любопытство становится частью жизни Северуса сразу, как эта девушка появляется в его жизни на свадьбе Поттеров.
Вопросы почти никогда не покидают сознание Северуса. Ему важно и интересно, о чем Гермиона думает каждую минуту. Когда слышит ее немного рассерженный или разочарованный вздох за ужином. Когда она, задумавшись, начинает покусывать нижнюю губу с левой стороны и накручивать на палец прядь волос.
Когда она оставляет по всему дому резинки для волос. Когда намеренно не надевает туфли на каблуке с утра, а берет их в руки. Когда опаздывает на работу. Когда нетерпеливо переминается с ноги на ногу и обхватывает себя руками, если не знает, как выразить мысль.
Северус запоминает каждое ее движение, даже когда она не замечает этого. Все это он делает для того, чтобы понять ее. Изучить ее, чтобы потом давать ей ответы на вопросы, если это потребуется.
Гермиона слабо морщится во сне и тихо мычит, когда переворачивается на бок лицом к нему. На пару мгновений ее брови оказываются чуть нахмурены, а после расслабляются. Кажется, ей снилось что-то тревожное, после чего все прекратилось.
Она так прекрасна.
Северус устраивается на боку удобнее, продолжая на нее смотреть. На расслабленные веки, темные ресницы, россыпь веснушек на крыльях носа, все еще немного пухлые от ярких поцелуев губы.
Мужчина представляет, как их уголки чуть приподнимаются. Теперь он в красках может представить ее прекрасную, лучезарную улыбку с ямочкой только на левой щеке. Ее теплый, тающий взгляд. Ее мягкие ладони в его руках. Он снова думает о том, какая нежная у нее кожа.
Нежная и… такая хрупкая.
Северусу кажется, что он может случайно сломать ее, если прикоснется сильнее, чем нужно, пусть и понимает, что это не так. Она лишь выглядит хрупкой, на деле все обстоит совсем иначе. Она — одна из самых сильных волшебниц этого времени.
Думая об этом, Северус мягко улыбается и не замечает, как засыпает сам.
Вся рабочая неделя проходит в приподнятом настроении. Голос все-таки возвращается к Гермионе, чему она оказывается несказанно рада. Но и на этом радости не заканчиваются. Северус упоминает, что через две недели у Дейзи день рождения. Ей исполняется четыре.
Гермиона искренне этому радуется и настаивает на том, чтобы отпраздновать это событие, как подобает. С тортом, свечами, гостями и подарками. Северус почти не кривит губы, когда соглашается на все, особенно на гостей.
Девушка замечает перемену его настроения и сразу упоминает о том, что под гостями подразумевает исключительно Гарри с Джинни. Такой ответ для Северуса оказывается удовлетворительным. Губы он больше не кривит.
Рабочая неделя пролетает незаметно, Гермиона все думает о том, что же подарить Дейзи. Джинни говорит, что от них с Гарри подарок уже готов, на что девушка сетует и дуется. Лучшая подруга знает, что подарить ее дочери, а она нет.
Как бы Гермиона ни старалась, выведать у Джинни, что именно они с Гарри подарят Дейзи, ей так и не удается. Гермиона предупреждает об этом Северуса. Мол, если что, ругаться и удивляться будем вместе.
Ему такая идея оказывается по душе.
Гермиона придумывает красивую идею торта, благодаря магии испечь его получится без всяких проблем, потому что на собственные силы девушка не рассчитывает. Они договариваются устроить праздник день в день, в субботу, и Гарри с Джинни присылают сову с ответом, что они прибудут вовремя.
Гермиона с Северусом наконец определяются с подарком. Северус поддается на долгие уговоры Гермионы и соглашается на покупку детской формы для квиддича. Летать ей, разумеется, еще рано, Северус неоднократно это повторяет, но искренний интерес Дейзи к этому виду спорта не остается без внимания.
Всякие куклы малышке не интересны, она растет с характером Гермионы и твердостью убеждений Северуса, это придется признать.
Накануне грядущего праздника Гермиона сидит в детской с Дейзи после ужина и помогает ей прибрать игрушки, потому что для девочки важно, чтобы у каждой было свое место в определенной ячейке ее комода.
— Зайка вот тут живет, — указывает пальчиком Дейзи на пустую полку.
Гермиона тянется туда, выставляя игрушку на место.
— А сосед у зайки есть? — спрашивает девушка.
Дейзи оглядывается по сторонам.
— Мышка, — наконец кивает она, когда находит необходимую игрушку и показывает ее Гермионе.
Девушка улыбается и уже хочет что-то сказать, как вдруг в дверь детской дважды стучат. Гермиона оглядывается через плечо, когда дверь открывается, и заторможено смотрит на него. У нее в голове происходящее не укладывается.
Северус никогда не заходит в детскую Дейзи. Он вообще ни разу за все семь месяцев сюда не заходил. А еще он снова стучит! Потрясений так много, что у Гермионы словно язык к нёбу присыхает, и сказать она ничего не может.
Дейзи снова реагирует за всех так, как нужно.
— Папочка пришел! — вскакивает она и бежит поскорее обнимать за ногу родителя. — А ты знаешь, знаешь, папочка!.. Мы с мамочкой игрушки прибираем и там… Я!..
Дейзи замолкает на полуслове, когда, запрокинув голову, замечает, как папа смотрит на нее. Обычно после такого взгляда он просит ее не быть такой шумной, и Дейзи слушается, потому что привыкает к этому. Папочка такой, всегда был таким, Дейзи об этом знает, но все равно любит его таким.
Как бы то ни было, Дейзи замолкает, воспринимая его заминку именно так. На деле Северуса поражает, как легко и непринужденно Дейзи зовет Гермиону мамой. Это звучит так… Правильно? Так… Естественно? Да, именно. Это даже не вызывает никаких вопросов или смятений.
В комнате находятся трое. Родители и их ребенок.
И в это самое мгновение Северус смотрит на Гермиону. Та, в свою очередь, чуть кивает, указывая на Дейзи, потому что просто выслушай ее, Северус, она большего от тебя никогда не просит.