Сосредоточиться не удается по понятной причине. Взгляд то и дело падает на Северуса, который сидит рядом и читает свою книгу, сосредоточенно глядя в текст и стараясь разобрать слова в приглушенном свете библиотеки.
Он сидит на правой стороне софы, откинувшись спиной на бортик. Гермиона сидит на левой рядом с ним, ее ноги покоятся на его коленях. Гермиона не может не замечать, как рукав его рубашки касается ее щиколоток всякий раз, как он переворачивает страницу.
Порой он проверяет, не замерзла ли она, как бы невзначай касаясь пальцев ее босых ног. Он так и не может привить девушке полезную привычку ходить по дому в носках. Гермиона всю зиму ходит босыми ступнями по прохладному полу, а Северус, как ни старается, так и не может прогреть дом должным образом, чтобы и полы были теплыми.
Слишком уж он большой.
Гермиона в очередной раз отрывает взгляд от чтения, когда он касается ее ноги теплыми пальцами, не прерывая чтения. Девушка смотрит на него, на сосредоточенные черты лица, внимательный взгляд, направленный на текст научной литературы. Она ловит себя на мысли, что хочет, чтобы он посмотрел на нее.
В этот раз их желания, видимо, совпадают. Северус часто бросает взгляд на девушку в тот момент, когда она не замечает, после чего вновь вливается в чтение, но сейчас оказывается замеченным. Он чувствует себя нашкодившим мальчишкой, пойманным с поличным, потому что не ожидает встретить теплый карий взгляд напротив.
Северус все равно продолжает касаться ее пальцев рукой, согревая прохладные ступни, в то время как Гермиона неотрывно смотрит на него в ответ. Импульсивность просыпается моментально. Ей хочется простых вещей. Например, поцеловать его в этот самый момент.
Повинуясь внезапному порыву, Гермиона закрывает книгу, откладывая ее в сторону, и притягивает ноги к себе, приподнимаясь с места. Не давая ни себе, ни ему шанса подумать, она тянется к нему и, двумя быстрыми движениями сняв с него очки и наплевав на любое стеснение, тянется к губам супруга, не встречая сопротивления.
Северус отвечает на поцелуй моментально, словно только этого и ждет. Будто каждое его прикосновение является частью большого плана, наличие которого нельзя отрицать с полной уверенностью. Запустив пальцы в ее волосы, Северус закрывает глаза и тянет ее к себе, целуя мягкие, любимые губы.
Он чувствует, как острый уголок книги больно впивается ему в живот, поэтому вытаскивает ее из-под себя и, не глядя, кладет на столик, зная, что не промахнется, после чего тянет Гермиону ближе к себе.
Дыхание сбивается, горячие вздохи обжигают легкие. Северус чувствует тепло ее тела, ее гулко бьющий по линии живота пульс. Он убирает ей за ухо волосы, обхватывает лицо и целует напористо, страстно и обжигающе.
Гермиона ставит колено между его бедрами и чувствует, как в животе начинает жарко пульсировать. Оторвавшись от его губ, девушка касается влажными губами уголка его рта, оставляет поцелуй на щеке, спускается ниже к линии челюсти, продолжая цепочку поцелуев.
Северус задыхается от ее прикосновений, закрывая глаза, чувствует волну жара по телу, стрелой пронзающую его с головы до пят, трепещет почти от ее прикосновений, задыхаясь от ощущений.
Гермиона спускается поцелуями ниже, оставляет поцелуй на ключице, не прикрытой рубашкой, и совсем не собирается останавливаться. Не в первый раз ей в голову приходит идея дать возможность своему мужу испытать удовольствие, на которое она ни с кем никогда не решалась, даже в продолжительных отношениях с Роном.
Северус чувствует, к чему все идет, поэтому стон срывается с его губ непроизвольно, когда он наблюдает за тем, как она спускается все ниже и ниже. Она смотрится так сексуально и завораживающе, когда бросает на него взгляд из-под опущенных ресниц, лукаво, но при этом крайне смущенно на него поглядывая.
— Гермиона…
— Тшш, — шепчет она.
Она поражается собственным порывам, но Северус неоднократно делает ей приятно, поэтому Гермиона не видит причин не сделать того же в ответ, пусть и понятия не имеет, что вообще следует делать. Она лишь рассчитывает на то, что инстинкты ее не подведут, а Северус, если того потребует ситуация, сможет направить ее так, чтобы он получил удовольствие от процесса.
Она уже начинает расстегивать слегка подрагивающими от предвкушения пальцами пуговицу на его брюках, закусив нижнюю губу, но в этот самых момент в дверь библиотеки три раза стучат.
Гермиона от неожиданности почти подпрыгивает, вздрагивая всем своим существом, и тут же садится на свое место, поджимая к себе ноги и прикладывая руку ко рту, чтобы скрыть слишком истеричную от всей этой ситуации улыбку.
Северус почти разочарованно выдыхает и, нервно поправив на себе рубашку, также садится ровно. Ну, насколько все это позволяет ситуация. Он кашляет, прочищая горло. Гермиона чувствует, как от смущения ее распирает почти истеричный смех.
— Войдите, — сдержанно произносит Северус, машинально коснувшись линии губ тыльной стороной ладони.
Дверь в библиотеку медленно открывается, и на пороге появляется Моди, сразу складываясь почти пополам в почтенном поклоне.
— Прощу прощения за беспокойство, хозяева, — учтиво отзывается она, поклонившись во второй раз. — Дейзи крепко спит, могу я быть свободна до завтрашнего утра?
Северус чуть ерзает на месте, после чего кивает.
— Да, Моди, можешь быть свободна.
Пожилая эльфийка снова поклоняется.
— Спасибо, хозяин, — почти с благоговением произносит она. — Доброй ночи, хозяин. Доброй ночи, Гермиона.
Северус не в первый раз слышит, как обращается к его жене пожилая эльфийка, но не удивляется, потому что Гермиона неоднократно проговаривает мужу о том, что сама ее об этом просит. Пусть он в глубине души и не одобряет такой фамильярности, осознает со временем, что это для Гермионы важно.
И отпускает ситуацию.
— Доброй, — произносит в ответ Гермиона, слегка кивая.
Моди в последний раз кланяется и спиной выходит из библиотеки, плотно закрыв за собой дверь. В тишине они оба смотрят на закрытую дверь пару секунд, а после Гермиона оборачивается к Северусу, не в силах скрыть широкой, смущенной улыбки.
— Прости, — со смешинкой в голосе зачем-то извиняется она.
Северус снова ерзает на месте, сконфуженно хмыкнув.
— Извиняться не за что, — отмечает он, — только вот… сидеть мне теперь не очень удобно.
— Почему это? — не задумываясь, задает вопрос девушка.
Она замечает его смущение, легким румянцем вспыхнувшим на щеках. Такое проявление эмоций радует Гермиону до глубины души. Северус, видимо, старается подобрать подходящий ответ, но, кажется, от возникающих в голове вариантов, смущение вспыхивает все сильнее.
Он кивком указывает вниз.
— Как тебе сказать… — все еще старается подобрать он подходящие слова.
Гермиона опускает взгляд и понимает, что теперь наступает очередь ее щекам вспыхнуть. В принципе, все к этому и шло, только вот в процессе весь стыд всегда куда-то исчезает, это прописная истина, а сейчас… Ох, Мерлин!
Девушка принимает решение смущаться позднее, потому что сейчас мысли ее занимают совершенно другие вещи. Не давая себе возможности подумать, Гермиона, схватившись рукой за спинку софы, приподнимается с места и садится на Северуса сверху, обхватывая ногами его бедра.
— Я поняла, — негромко отвечает она, после чего заводит за ухо волосы, не стараясь скрыть улыбку.
Северус на выдохе ухмыляется и тянет девушку к себе, накрывая ее губы своими, от чего она задыхается, прогибая поясницу и сполна отдаваясь ощущениям. Он скользит пальцами по хлопковому материалу ее рубашки вдоль спины от лопаток вниз, вызывая ее сдавленный вздох.
Коснувшись подушечками пальцев ее оголенной разгоряченной кожи на пояснице, Северус также плавно ведет руки вверх, параллельно стягивая с нее рубашку. Гермиона разрывает на мгновение поцелуй и поднимает вверх руки, помогая ему от нее избавиться.