Северус смотрит на то, как падает на ее оголенные острые плечи водопад пушистых волос, как ее кожа почти светится в блеклом свете огня из камина и свечей в канделябрах. Как искорки в ее глазах загораются ярче тысячи светлячков, когда она улыбается ему и наклоняется, чтобы запечатать на губах следующий поцелуй.
Северуса доводит до трепета одна только мысль, что эта великая волшебница выбирает его. Открывается ему, идет навстречу. Каждый божий день Северус старается отогнать от себя дурные мысли. Он тревожится, что Гермиона может делать все это неискренне, по-прежнему пребывая в его доме лишь из чувства благодарности и готовая сбежать при любой удобной возможности.
Эта мысль — точно опухоль. Раковая, смертельная опухоль, которую вовремя не заметили опытные врачи, вынуждая пациента беспомощно наблюдать за тем, как день смерти приближается к нему все ближе и ближе.
Северус боится того дня, когда она скажет ему, что уходит.
Боится, потому что узнает самого себя по-новому.
Он понимает, что отпустит ее, если она этого захочет. Отпустит, добровольно подписав себе приговор. Он никого никогда в жизни так не любил, как ее, и никогда уже не полюбит.
Северус гонит от себя треклятую мысль в сотый или тысячный раз, зажмуривает глаза и притягивает ее к себе чуть ближе, целуя Гермиону так, словно от этого зависит его собственная жизнь. Девушка стонет в поцелуй, закрыв глаза, когда начинает двигаться и чувствует его теплые руки на своей спине.
Этим вечером они задерживаются в библиотеке дольше обычного.
Теперь они, не договариваясь заранее, почти каждую ночь проводят вместе. Сначала лишь Гермиона остается в спальне Северуса, но однажды он наконец сам стучит в ее дверь. Девушка может поклясться, что давно так хорошо и крепко не спала, как в ту ночь.
Они не занимаются сексом в тот день, Северус просто стучит в ее дверь и спрашивает, можно ли остаться на ночь. Гермиона так оказывается обескуражена вопросом, что не сразу понимает, как говорит о том, что не против.
Язык совсем не слушается.
В середине ночи Гермиона чувствует, как он притягивает ее к себе, зарываясь носом в волосы, сжимая в объятиях и по-прежнему пребывая во сне, от чего сердце замирает на какое-то время. В его руках Гермиона чувствует себя в безопасности, его тепло окутывает ее тело так, будто Северус может защитить ее от пули, если придется.
Она накрывает его руку своей и засыпает, окутанная этим облаком спокойствия.
Апрельские дни в календаре сменяют друг друга в бешеном темпе. Гермиона порой не успевает заметить, как проходит еще один день. Самые прекрасные моменты всегда проходят слишком быстро, это стоит признать.
И безвозвратно.
Вернувшись с работы, Гермиона сразу зовет Дейзи, чтобы ее поприветствовать. Оставив сумку на столе, девушка оглядывается по сторонам. Она сегодня не задерживается, конечно, но обычно в это время Дейзи уже здесь ждет ее возвращения.
Дверь кухни открывается, но входит не ее дочка.
— Здравствуй, Моди! — улыбается Гермиона, направляясь к раковине, чтобы помыть руки. — Где Дейзи?
Пожилая эльфийка топчется на месте, опустив на мгновение взгляд. Гермиона не успевает домыть руки, тревожно глядя на нее. Девушка хмурится и выключает воду.
— Моди, где Дейзи? — тревожно спрашивает она, делая шаг навстречу.
Эльфийка теребит от волнения пальцы рук.
— Ей нездоровится, Гермиона, — наконец отвечает она.
Девушка чувствует, как от волнения желудок моментально становится каменным. Быстро вытерев руки, она тут же направляется к выходу с кухни.
— Мне следовало написать, Моди, я бы вернулась с работы немедленно, — не оборачиваясь, идет на второй этаж Гермиона, зная, что Моди семенит за ней следом. — Она в детской?
— Да, Гермиона.
Сбросив туфли у двери своей комнаты, девушка почти летит в детскую, сгорая от волнения. Открыв дверь, она сразу видит Дейзи на постели. Девчушка лежит на боку, подложив руку под голову, и открывает глаза, когда слышит посторонние звуки.
— Мама, — слабо улыбнувшись, зовет ее девочка.
— Мама здесь, Дейзи, — мчит к ее постели Гермиона и тут же присаживается на край, заботливо убирая рукой влажные волосы дочки со лба. — Мама уже дома.
Она смотрит на блестящие глаза девочки, алые щеки и прикасается к горячему лбу и холодным рукам. Гермиона сразу понимает, что у Дейзи подскочила температура. Она сиротливо оборачивается к Моди, которая стоит рядом вся бледная и напуганная.
Гермиона вмиг чувствует, как ей самой становится дурно. Она не знает, что ей делать. Гермиона совсем не знает, как лечить маленьких детей, она сама болеет крайне редко, но что следует давать Дейзи, чтобы ей стало легче, совсем не знает.
Тревога разрастается в груди в геометрической прогрессии.
— Моди, я… — мысли путаются. — Я не…
Она не знает, что ей делать. Девушка бросает на мгновение взгляд на горящую жаром дочку. Пожилая эльфийка заламывает от волнения пальцы.
— Как ее лечить? — взволнованно спрашивает Гермиона. — Она же не первый раз болеет, Моди… Как ты ее лечишь?..
— Хозяин лечит Дейзи, — блеет эльфийка. — Только хозяин знает, что делать. Моди не лечит, Моди не мешается под ногами.
Гермиона нервно заводит за уши волосы.
— Как он ее лечит? — допытывается она. — Ты же видела, наверняка видела, Моди. Скажи мне, что ей дать.
Эльфийка почти со слезами на глазах вздыхает.
— Хозяин берет настойки из подсобки, Гермиона. Моди не знает, какие микстуры для Дейзи. Моди не знает.
Гермиона хватается за спасительную соломинку. Зелья. Разумеется, Северус не доверяет здоровье своей дочери медикаментам, только проверенным настойкам, которые создает самостоятельно. Надежда вспыхивает моментально.
— Сейчас, Дейзи, — шепчет она, оставляя поцелуй на виске девочки. — Я скоро вернусь. Останься с ней, — обращается она к Моди.
Гермиона почти летит по коридору в сторону лестницы, бежит вниз через одну ступеньку и, оказавшись на кухне, открывает дверь в подсобку, зажигая свет. Она не слышит собственного дыхания из-за шумящего в ушах от тревоги пульса, собственного голоса.
Она бесконечно бормочет названия на этикетках склянок себе под нос, перебирая одну баночку за другой, но ничего, совершенно ничего не находит. Ни одного знакомого названия, а большинство пузырьков, к тому же, еще и безымянные.
— Черт, — надрывно произносит она и, бросив эту затею, возвращается наверх с пустыми руками, потому что не может оставлять Дейзи одну.
Моди с надеждой смотрит на Гермиону, но она быстро гаснет, когда девушка обессиленно всплескивает руками. Гермиона никогда еще не чувствовала себя настолько бесполезной, как в этот самый момент.
Она нервно начинает наворачивать круги по комнате, старается вспомнить, что вообще следует делать во время простуды. Лечение детей и взрослых отличается, она это понимает. Никаких медикаментов она не станет ей давать, потому что боится ошибиться по неопытности.
Вместо этого она принимает решение попроще. Ей бы только дождаться Северуса.
— Мне нужен термос с ягодами и лимоном, — произносит Гермиона, — и холодный компресс.
— Конечно, все сейчас будет, — тут же кивнув, исчезает в воздухе Моди.
Гермиона гладит Дейзи по волосам и шепчет о том, что все будет в порядке, а небольшая простуда весной — обычное дело. Она дожидается Моди и просит Дейзи выпить весь стакан кислого витаминного компота, уверяя ее, что именно папа его купил, да и сам он совсем скоро к ней поднимется.
Только это и помогает Гермионе заставить Дейзи выпить весь стакан до дна.
Северус сегодня задерживается на работе, к восьми часам его все еще нет дома. Гермиона всего на пять минут покидает Дейзи, чтобы переодеться, а после снова оказывается рядом с постелью дочки.
Она тревожно смотрит на часы, стрелки которых показывают половину девятого, когда жар Дейзи усиливается.