Но у Грегора почему-то медблок не сработал. Как он и рассказал, диагноз не был поставлен и рецепт не был выписан, вместо этого на пульте контроля устройства, рядом с зеленым индикатором вкл/выкл, загорелся красный, сигнализирующий об отказе системы. Зимин растерялся. Впервые на его глазах нарушался закон о неотложной медицинской помощи. Зимин достал свой медблок и поднес его к ноге Грегора. Но и эта попытка закончилась вспыхнувшим красным индикатором.
— Ух ты! — вырвалось у Зимина.
Грегор лежал неподвижно и тихонько хныкал. По его щекам текли мелкие слезы.
— Послушайте, Небов, — сказал Зимин. — Помогите нам. Ваш уровень защиты здоровья, наверняка, позволит его вылечить. Вы же не простой человек, я знаю! Вам это ничего не будет стоить.
— А почему бы и нет. Мне самому интересно, в чем здесь дело.
Небов достал свое медицинское устройство, явно не медблок, что-то более совершенное, нажал на какую-то виртуальную кнопочку и приложил его к ноге Грегора. Раздалось настойчивое жужжание. Появился рецепт, но на пульте небовского прибора загорелся красный индикатор. Небов неприятно улыбнулся.
— Полный отказ системы, этого надо было ожидать! — почему-то радостно сказал Контров.
— Дайте рецепт, — сказал Зимин. — Я сбегаю в аптеку.
— Это не рецепт, — сказал Небов. — Это расшифровка блокировки системы.
Зимин отказывался верить своим ушам. Оказывается, простые пользователи слишком мало знают о свойствах технологичных приборов, которыми им так настойчиво предлагают доверяться.
— Здесь написано, что больному нужно срочно вызвать участкового врача, — сказал Небов, ткнув пальцем в бумажку, которую выдало его медицинское устройство. — Нужно поспешить, а то будет поздно. Здесь так написано, не подумайте, что я это придумал.
Вызвать врача… Стало легче. Всегда отпускает, когда на место отчаяния приходит необходимость совершать осмысленные действия. Например, обратиться в местную поликлинику за помощью. Зимин достал коммуникатор, нажал кнопку вызова.
— Не надо, — простонал Жека.
— Мне кажется, что этот гад знает гораздо больше, чем говорит, — сказал Контров. — А вот мы его сейчас за ушко да на солнышко!
— Не надо, — сказал Жека. — Я сам хотел признаться, но вы меня не стали слушать, между собой разговаривали, зачем, думаю, перебивать?
И он подробно рассказал про прививки. Все, что знал. Так в Трущобах называли совершенно новое средство для борьбы с правонарушениями, разработанное умельцами из надзорных органов. Известно было, что пока его ставят не всем, а только самым неисправимым и злостным. По решению специальной комиссии.
На самом деле, это была вовсе и не прививка. Человеку вживляли в спинной мозг специально подготовленную колонию болезнетворных вирусов. До поры до времени они абсолютно безвредны. Но стоит инфицированному клиенту совершить самое пустяшное правонарушение, из центра по надзору немедленно приходит команда «пуск», и вирусы поражают организм. Спасения нет.
Грегор внимательно слушал разъяснение Жеки, и когда услышал про то, что спасения нет, тихонько заплакал, по щекам его потекли слезы.
— А почему медблок не сработал? — спросил Зимин. — Обычно с вирусами он справляется достаточно легко.
— Его действие автоматически блокируется.
— Значит нужно вызвать врача.
— Не нужно. Они пострадавших от прививок не любят.
— Но зато его вылечат, — Зимин пытался отыскать в происходящем хотя бы каплю надежды.
Жека через силу засмеялся.
— Они не лечат, они помещают в стационар.
Зимин разозлился.
— Вот ты, Жека, все знал, почему же не предостерег товарища?
— Да я пятьдесят раз его предостерегал! А он мне одно твердил: «Мне не делали, мне не делали»! Наверное, он лучше меня знал, делали ему прививку или нет. Это такой вопрос, что никакой выгоды врать нет.
— Грегор никогда не врет! — выкрикнул Зимин. — Он не умеет!
— Простите, я ученым словам не обучен, не знаю, как у вас называют неправду. У нас называют враньем.
По лестнице, перед дверью, затопали сапоги. В дверь позвонили. Это пришли врачи.