Такая невозмутимость со стороны Андрея должна была меня как минимум успокоить, но лишь сильней насторожила.
— Наше общение сразу не заладилось. После такого люди, обычно, предпочитают больше никогда друг с другом не встречаться.
— Мне нравится решать сложные задачи, — пожал плечами Андрей. — Так что насчет вкусовых предпочтений?
— С лососем, — буркнула я и забрала протянутый мне сэндвич. — Каким образом наша встреча должна помочь папе решить проблемы на работе?
Получив ответ на свой главный вопрос, который, в сущности, ничего не менял, я решила задать и те, что тонкой цепочкой последовали за предыдущим.
— Наша встреча не касается работы Игоря, — спокойно ответил Андрей. Он знал о проблемах, но я понятия не имела: хорошо это или плохо. — Поэтому ситуацию не усугубит ни с какой стороны.
— Вы таким образом развлекаетесь? — я осторожно развернула свой сэндвич.
Большую часть дня из-за леденящего душу волнения я провела без единой крошки во рту. А этот сэндвич источал настолько вкусный аромат, что аппетит проснулся сам собой.
«Хоть какой-то должен же быть толк от этой встречи», — подумала я и без угрызений совести откусила небольшой кусочек от сэндвича. Вкус оказался таким же шикарным, как и запах.
— Каким это «таким»?
Я была уверена на все сто процентов, что Андрей всё прекрасно понял, но зачем-то решил продолжить эту странную игру.
— Вынуждать девушек, которым вы неприятны, встречаться с вами.
— Вынуждать? — Андрей снял очки, подцепил их за край круглого воротника на своей футболке и заулыбался.
— А как еще это назвать?
Андрей внимательно посмотрел на мои запястья, щиколотки и шею. От его такого взгляда у меня кожа вмиг покрылась мурашками.
— Что-то я не вижу наручников и деревянных колодок на тебе. Да и ошейника с длинной цепью — тоже. И надзирателя рядом нет. И обручального кольца, в частности.
— Принуждать можно не только с помощью всех этих средневековых шуточек, — я откусила еще кусочек.
— Знаю.
Спокойствие и невозмутимость Андрея не просто удивляли меня, а даже немного начинали раздражать. Я снова почувствовала себя куклой, над которой в тени возвышался опытный кукловод и незаметно дергал за ниточки. А я, глупая неопытная кукла, наивно продолжала думать, что полностью контролирую и себя, и ситуацию.
— Я не верю в отсутствие ваших скрытых мотивов, — выдала я почти так же резко и на одном дыхании, как и то свое признание о нежелании ложиться в постель этого мужчины.
— А я не верю в бога, а кто-то — наоборот — верит. И кто из нас двоих прав?
— Почему вы увиливаете от ответов?
— Потому что не было вопроса. У меня нет привычки драть себе глотку, чтобы что-то кому-то доказать. Если хочешь верить в мои скрытые мотивы — верь.
Быстро сориентироваться что ответить мне не удалось, поэтому я продолжила самым недовольным образом жевать этот до безобразия вкусный сэндвич.
— Забавная получается ситуация, — после нескольких минут молчания, задумчиво произнес Андрей, развернув свой сэндвич с индейкой. — Почему ты сегодня здесь, а не, скажем, в компании того парня, который весь вечер смотрел на тебя щенячьими глазками?
— Вообще-то, это вы весь вечер наблюдали за мной, — раздраженно произнесла я и тут же замолчала.
Не нужно было об этом говорить, потому что теперь всё выглядело так, будто… будто все эти гляделки для меня могли хоть что-то значить.
— Мне просто интересно наблюдать за тем, что меня привлекает.
— Миша не смотрит на меня щенячьими глазками. И он меня никуда не приглашал.
Это уже была наглая ложь, потому что Миша приглашал, а я… ускользнула от ответа и оказалась здесь. Но это решение было вынужденным. Сама и по своему желанию я ни за что в жизни не согласилась бы провести вечер в компании Андрея.
Прожевав очередную порцию сэндвича, я посмотрела на закат. Солнце плавно подбиралось к линии горизонта, разукрашивая небо всеми оттенками оранжевого и слегка разбавленного лилового. Внизу успокаивающе шумела река, а позади — густые кроны деревьев.
— Нерешительность — это огромный недостаток в наше время.
— Да, которым вы явно не наделены.
— К счастью.
— На вас тоже вчера женщины бросали взгляды, — зачем-то солгала я, потому что сама никого в этом занятии не уличила.
— Бывает.
— Вы моментами говорите такие слова, которые должны звучать как хвастовство, к примеру. Но в вашем исполнении звучат абсолютно… абсолютно спокойно и будто бы между делом.
— Тебя это напрягает? — Андрей взглянул на меня.
— Не знаю. И… я всё еще не понимаю, что здесь вообще делаю, — я посмотрела на свой почти полностью съеденный сэндвич так, будто он вот-вот должен был дать мне какие-то ответы.