Вечером я сидела на пороге дома и наблюдала за тем, как с неба на голову и колени сыплется снег, накрывая дорогу полотном из белого пуха, который тут же таял, превращаясь в лужи.
Это было странно, но на улице сегодня гораздо больше людей.
Дети выбежали из домов, радуясь снегу и визжа, словно впервые его видят, но, признаться честно — я тоже люблю снег. Улыбнувшись самой себе, я тяжело вздохнула и протянула руку вперед, позволяя крупинкам снега падать на ладонь и таять в ней.
Лицо начало приятно покалывать от лёгкого мороза, но мне не было холодно. Соседские дети бегали по дороге, играя в догонялки и таская за собой заранее приготовленные санки, и их беззаботное поведение поднимало мне настроение. Небо выглядело просто чудесно, так как сегодня не было больших туч.
Звёзды яркими скоплениями сверкали над головой, так что мне хотелось просто лечь на землю и пролежать на ней всю ночь. Природа делает нас более живыми. Я со вздохом поднимаюсь с порога и иду к остановке, в надежде на то, что мой автобус всё ещё ходит. Может, сегодня хоть что-то пойдет лучше, чем всегда?
После трёх кратких стуков в дверь, я остаюсь на чужом пороге и внимательно слушаю, раздаются ли в доме шаги, но слышу лишь тишину.
Откинув голову и нервно переминаясь с ноги на ногу, я пытался выглядеть менее встревоженной, но получается у меня это совершенно бездарно.
Волосы на голове промокли от растаявшего снега, руки околели и сейчас я могла бы сравниться с огромным куском льда, отколовшимся от более обширной льдины где-нибудь в Антарктиде.
На улице, где я сейчас находилась, было больше фонарей, так что территория, окружающая меня в данный момент, выглядела более дружелюбной и светлой, чем моя улица. Аккуратные дома, высокие сильные деревья и совершенство в обстановке.
В воздухе витает сладкий привкус чего-то необычного, но я не могу опознать этот вкус. Я никогда не чувствовала его прежде.
Я вздрагиваю, когда передо мной с шумом открывается дверь.
— Неожиданно, — негромко произносит Шеффилд, подавляя удивление, — Заходи.
Я кивнула, поджимая губы и проходя в небольшой коридорчик дома психолога. Оставив куртку, я прошла вперед, следуя за Шеффилдом и нервничая ещё больше, чем обычно.
— Мне надо позвонить по работе, подождешь в гостиной? — попросил мужчина, наклоняя голову вбок так, что татуировка на правой стороне шеи не могла бы быть незамеченной, будь здесь не я, а кто-то другой, — Ладно, Рикки?
— Да, — выдавила пискляво я, проводя рукой по волосам и, пройдя в гостиную, я прилегла на диван, поднимая глаза к потолку, на котором красовались незамысловатые узоры — ими были покрыты белые плитки.
Я не знаю, о чём буду с ним говорить, но мне это нужно.
Спустя две недели отсутствия Шеффилда в моей жизни, я поняла, что моё желание встретиться с ним просто бьет ключом, вытаскивая из глубины моего подсознания куски воспоминаний, связанных с прошлыми собраниями по поводу меня и моего поведения.
Вопрос о прекращении курения для меня до сих пор — загадка. Я больше не хочу курить, я уверена, что это всё только к лучшему.
В гостиной горел тёплый желтоватый свет, похожий на солнечный, так что я немедленно расслабилась, прикрыла глаза и закинула ногу на ногу, голову уложив на подлокотник дивана.
Здесь запах апельсина смешался с корицей. Я вдохнула его глубже, позволяя ему раствориться в лёгких, словно сигаретный дым.
— Ты пришла ко мне, только чтобы полежать на диване? — со стороны раздался голос Шеффилда, и я открыла глаза, автоматически глядя на него и слегка приподнимаясь.
Я нахмурилась, потому что его мысль звучала отнюдь не шуточно, а наоборот — дерзко.
— Нет, не только из-за этого, — ответила я, — Я хотела поговорить.
Шеффилд, обойдя журнальный столик, уселся в кресло напротив меня, и теперь обстановка и вправду напоминала психологический сеанс на дому. Но я хотела не сеанс. Я хотела поговорить с тем, кому я когда-то безнадёжно доверилась и не ошиблась.
— Я рад, что ты выздоровела, — сказал психолог, — Как дела с Дарси?
Его вопрос застал меня врасплох. Я поднялась ещё выше, практически садясь.
— Об этом я и хотела поговорить. Я чувствую себя так, будто мой мир захватили. Ты знаешь, насколько сильно я не люблю впускать к себе кого-то лишнего, но что делать, если человек сделал это неожиданно и резко, без предупреждения?
— Хочешь сказать, — с расстановкой, но с юмором в голосе начал Шеффилд, — Что Дарси тебя оккупировала?
Я скривилась. Шеффилд всегда воспринимал мои слова вштыки.
— Возможно, но ты взял слишком грубый синоним для этого. Скорее захватила. Оккупация — это слишком серьезно. Она удивляет меня своей прямотой. Это необычно для людей, ты знаешь это. Я сказала «Мой мир» не потому, что она стала для меня единственным другом, а потому, что кроме неё уже ничего нет вокруг. Просто я, она, стены школы и… полное отсутствие отдачи со стороны общества. Ничего лишнего.