Боковым зрением я смотрела на Шеффилда: он нервно сжимал руль, откинув голову и изредка хмурясь. Ему тоже не давало покоя то, что он с кем-то меня знакомит, и это заставило меня нервничать ещё больше. Я не могла сказать и слова, однако он начал разговор, небрежно склонив ко мне голову.
— Выспалась?
— Да, — кивнула я, — Спасибо, а ты? — в ответ спросила, пожимая плечами; вести разговор с ним вне кабинета было труднее.
— Я тоже, — безмятежно сказал мужчина, вздыхая, — Волнуешься?
Я скрыла улыбку, стиснув зубы, потому что моё расшатанное состояние страха и переживания не давало мне и секунды покоя.
— Да.
— Если честно, я тоже, — широко улыбнувшись, пробормотал Шеффилд, выглядя при этом как-то по-особенному, не так, как всегда. Его глаза неотрывно следили за дорогой, а руки были на руле.
Я впервые видела своего психолога настолько сосредоточенным и нервным перед светофором, что позволяло мне предположить, что всё это не из-за заполненного машинами проезда. Его терзало то же самое, что и меня, и это было настолько серьезно, что напряжение в салоне буквально давило мне на перепонки.
— Шеффилд, куда мы едем? — негромко спросила я, когда мы тронулись на загоревшийся зеленый свет.
— Увидишь, — ответил он, слегка ухмыляясь, но нотки переживания в его голосе я не упустила, — И прекрати сжимать колено, останется синяк.
Я отдёрнула руку со своей коленки, поражаясь тому, как я не заметила того, что сжимаю ногу, которую сейчас ломило оттого, как сильно я стиснула колено.
Синяков мне не нужно, поэтому я решила отвлечься на дорогу, чтобы не уходить глубоко в себя. Всё время, что мы ехали к неведомому месту, я осматривалась по сторонам, изучая улицы, которые оставались позади и людей, перебегающих дорогу в неположенном месте, при этом ругаясь на водителей.
Люди во всём хотели винить именно водителя, так как у него имелось техническое, а значит и физическое превосходство над пешеходами, но все мы знаем, насколько людские чувства подвержены самокритике.
Моя самокритика просыпалась каждый раз, когда я даже в шутку оскорбляла Шеффилда. Было необычно наблюдать за тем, как резко реагирует на это организм: к лицу приливает краска, учащается дыхание и становится трудно держать в горле слова, готовые вырваться наружу в любой удобный и неудобный момент.
Мы, люди, мы не умеем держать в себе всё, что творится где-то в пространстве между мозгом и сердцем, но это и строит нас. Мышление делает нас не просто первобытными первопроходцами, а новаторами и инженерами, учёными и актерами. Теми, кто сам в состоянии построить свою жизнь, но не многие понимают, что только собой ограничиться невозможно.
Одна мысль в моей голове перебила другую — я посмотрела на Шеффилда, желая что-то ему сказать, но ничего не шло на ум. Я просто испытала спонтанное желание, призыв к общению, но через пару секунд отвернулась, уткнувшись в окно.
— Приехали, — с неведомым мне до того отчаянием произносит Шеффилд, глуша мотор машины и поворачиваясь в мою сторону, — Готова?
— Не уверена, — шепнула я, глядя на него в ответ и поджимая губы.
— Пойдём, — мужчина открыл дверь и выбрался из машины, а мне для этого понадобилось ещё десять секунд, которые Шеффилд терпеливо выждал у моей двери, а потом протянул мне руку.
Я посмотрела на неё, а затем на Шеффилда, который смотрел мне в глаза. Протянув ладонь, я коснулась пальцами его пальцев, ощутив несильный разряд, прошедший через всю руку и спустившийся вниз, по ногам.
Шеффилд повёл меня вперед, я поднялась по порожкам на чистое и обставленное горшками крыльцо. Сам дом был чище любого в моём районе, так что это наводило меня на мысль о том, что его хозяйкой определенно была женщина: в горшках, которыми порог был просто уставлен, всё ещё росли какие-то растения, что немало меня потрясло, ведь погода не была благосклонна к деревьям, а что уж говорить о таких маленьких вещах, как эти.
Шеффилд, глубоко вдохнув, а затем выпустив воздух изо рта, нажал на звонок. Я слышала, как за дверью пронеслась трель, послышался негромкий шум и до моих ушей донёсся щелчок. Дверь отворилась и я подняла глаза, чувствуя, как сильно Шеффилд стискивает мои ледяные пальцы.
— Привет, — он радостно улыбается, его глаза зажигаются почти детским счастьем, и я в смятении смотрю на того, с кем он решил меня познакомить.
— Дастин! — с порога на него смотрела взрослая женщина со светлыми волосами, собранными в пучок на затылке: её глаза торопливо бегали от меня, к Шеффилду, и признаться честно, она меня шокировала.
— Рикки! Надо же, такая взрослая! Я и не думала, что ты настолько низкая, — тараторила женщина, восхищенно качая головой, пока Шеффилд косил на меня взгляд зелено-серых глаз, слегка приоткрыв рот.