В комнату вошёл Шеффилд, глядя на меня искоса и усаживаясь на край дивана. Он выглядел так, словно только что вернувшийся с родительского собрания отец, узнавший, что его дочь разбила окно футбольным мячом.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, при этом не шевельнувшись.
— Ты злишься на меня?
Вопрос заставил Шеффилда буквально вскипеть от ярости. Я заметила, как он сжал челюсти, как напряглось его тело и то, как сильно поменялся взгляд.
— Нет, — ответил он, — И не вздумай больше задавать идиотские вопросы, которые не имеют смысла. На что мне злиться, Ри? На то, что ты во сне пришла ко мне ночью или на то, что твои ступни стёрты в кровь? На что именно ты хочешь, чтобы я разозлился?
— Я слишком часто прихожу к тебе. И теперь это случилось необоснованно. Я себя не контролировала, поэтому я ужасно себя ощущаю. Тебе уже звонили из школы?
— Ты можешь приходить, когда тебе вздумается: с предупреждением или без, ночью, рано утром или под вечер. В школу, домой, к Мэрилин. Можешь писать мне смс-ки, на электронную почту, Фейсбук. Я никогда не скажу тебе нет, потому что я обязан тебе помочь. Начнём с того, что ты пришла ко мне в три часа ночи. Что было последним, что ты запомнила?
— Я легла спать где-то в десять, — нахмурившись, я опустила голову и вспоминала детали, — Переоделась, уснула. Потом я открыла глаза и уже на улице, прямо перед твоим домом. Не знаю, что это такое.
— Я — лунатик. — я сглотнула, кривя губы в неловкой улыбке, при этом испытывая то ли облегчение, то ли упадок, — Зачем я тебе сдалась такая, Шеффилд? Мои проблемы далеко перевалили за планку под названием «обычные».
На лице мужчины отразилось несколько эмоций, и одну из них мне никак не удалось опознать. Злость, непонимание, а затем? Это было похож на жалость, но с другой стороны — выглядело, как смирение. Он злился не на меня. Он злился только на то, что ничего… не сможет сделать.
— Я не хочу позволять тебе умирать, — решительно заявил Шеффилд, — Я не желаю, чтобы ты пропала, заваленная всеми этими проблемами, которых ты не заслужила. Не хочу делать тебе больно, но ты прекрасно знаешь, что… — и он замолчал.
В комнате будто пропал весь звуковой фон. Словно выключили ветер за окном, бой капель по оконному стеклу и даже моё дыхание.
— Знаю что? — спросила я.
— Что ты осталась одна, — вместе с воздухом из его лёгких будто вылетело отчаяние, он взял меня за плечо и крепко его сжал, так, что по моей руке прошлась дрожь, — Я имею в виду сейчас твою семью, а не окружение в общем, хотя…
— Я никому не нужна, Шеффилд, — хрипло выдала я, не контролируя себя. Слова давно замерли в моей глотке, но я ждала подходящего момента. Я скинула его руку с плеча, потому что мне почудилось, что по пищеводу поднимается желчь. Меня что-то отторгает от физического контакта любого рода.
— Ты говоришь чушь, — спокойно отреагировав на мой жест, мужчина поднимается с дивана, — Я просто хотел, чтобы ты знал, что я с тобой. И Мэрилин, — он поднял брови, засмотревшись в окно, — И Мэрилин тоже. Как ты себя чувствуешь?
Я опустила глаза на руки и старалась подумать о том, что всё будет лучше, чем кажется. Ведь с каждым днём я будто глубже окунаюсь в сон, въедаюсь в иллюзию, впихиваю себя в комок из приятных вещей. Я не верю, что я этого достойна.
Как ты себя чувствуешь, Ри? — спрашиваю я себя.
Тело отзывается дрожью, как и всегда, когда разум не отвечает. Неужели я сплю?
Я с опаской поднимаю глаза на психолога и улыбаюсь.
— Я в порядке, Шеффилд.
***
Неделю спустя.
Пока дождь барабанил по стёклам Форда — в салоне висела мёртвая тишина, оглушающая изнутри. Иногда мне чудилось, что на улице кто-то пристально смотрит на меня, но я прекрасно знала, что делать этого некому. Погода выдалась отвратительная: всё вокруг расплылось в огромное серое пятно и теперь напоминало больше лужу из грязи и отчаяния, прилипшего к моей подошве. Оторвите от меня эту заразу, прошу вас.
Я всё не спешила выходить из машины, потому что не могла собрать себя в руки. Внутри что-то противно переворачивалось, отчего создавалось впечатление тошноты. Мне вдруг захотелось курить, ноги свело непонятной судорогой, а Шеффилд произнёс первые слова за час.
— Учиться осталось пару дней, ты вытерпишь? — негромко спросил он, сжимая рукой руль и глядя прямо перед собой.