— Десять ночи, — прохрипела Мэрилин, разрывая объятия и глядя на меня заплаканными глазами, — тебя нашли полчаса назад, сколько же ты там пробыла?! Какой ужас! — она покачала головой, снова трогая мои волосы, — Лучше тебе не говорить с Дастином, он в бешенстве.
— Почему? — нахмурилась я.
Наверное, вопрос был дурацким. Мы оба знали, как Шеффилд реагирует на мои пропажи. Одной его реакции уже было достаточно, не говоря уже о предстоящих мне выговорах.
— Он как всегда, очень вспылил, я даже не могла с ним нормально поговорить. Но ты не переживай, он рано или поздно отойдет и всё будет в порядке. А теперь расскажи мне, что случилось у тебя в школе, почему ты ушла?
— Ты не поймешь меня, — прошептала я, в ужасе представляя, как отреагирует женщина, но она лишь положила руку мне на плечо и кивнула.
— Я постараюсь.
И я, словно на исповеди, начала рассказывать ей… всё.
15. Восстановление.
За короткие полчаса Мэрилин успела узнать всё то, что я узнала за несколько минут. Казалось, что она вот-вот готова будет снова заплакать, но она терпеливо смотрела на меня, пока я не закончила, а только потом взяла в руки уже промокший платок, вытирая слёзы с лица.
Женщина будто постарела на десяток лет: её руки задрожали, а глаза были такими красными, будто она плакала несколько дней подряд. Её коленки изредка подрагивали, но я старалась не показывать, в какой панике я нахожусь.
— Ри, почему ты сразу не пришла? Не позвонила Дастину? Мне? — спросила она в конце концов, когда я окончательно замолчала и опустила голову.
Внутри меня завертелось чувство страха: ноги свело от озноба, а пальцы стали ледяными, словно я и не возвращалась с мороза. Я боюсь Шеффилда, боюсь его реакции, хотя и не должна была. По факту, он просто мой бывший психолог, обязанный следить за тем, чтобы я не сбросилась с высотки.
Но сейчас, глядя на заплаканную светловолосую сестру Дастина, я чувствовала, что тоже нуждаюсь в ней. Она смотрит на меня так же, как когда-то это делала мама. Взглядом, переполненным тревогой и волнением. Так же дрожал её подбородок, так же вились пряди волос, выбившиеся из хвоста на затылке.
Не сдержав улыбки, я позволила себе секундную слабость и обняла женщину, чтобы успокоить её: было неприятно причинять ей боль, я не имела никакого права на это. Она была похожа на мою маму, чертовски похожа.
— Как ты себя чувствуешь? — с волнением спросила Мэрилин, вытирая лицо, — Что-нибудь болит?
— Нет, — ответила я, оценив своё состояние.
Я не чувствовала никакого недомогания, так что не могла соврать. Даже голова впервые за несколько дней не болела и не пульсировала, не было тошноты и даже волнения. Я просто сидела и была, как мне казалось, совершенно здорова. Исключением стало моё психическое состояние, которым я хвастать не спешила: проблемы оставались проблемами, поэтому Мэрилин и поджимала губы.
— Ты правда не помнишь, как ходила за девочкой? — спросила она, когда между нами повисла тишина.
— Правда, — я кивнула, поджимая губы, — Совсем ничего.
— Знаешь, — Мэри улыбнулась, хватая меня за руку и крепко её сжимая; от чужого прикосновения стало не по себе, но я не стала отнимать ладонь, а женщина продолжила, — Тебе не стоит так на этом зацикливаться, хорошо? Это не так уж и страшно, поверь мне. Она могла просто нафантазировать, а ты просто шла по своим делам. Думаешь, я иногда не забываю чего-то? Да все забывают! У некоторых людей есть даже способность забывать фильмы сразу после их просмотра, а что уж говорить о днях, Ри! Даже Дастин забывает важные вещи: ему довелось пропустить важное собеседование, которое стоило ему неплохой карьеры в штатах.
Она недолго промолчала, собираясь продолжить, а я не думала её перебивать.
— Это не очень весело, я понимаю, как тебе тяжело такое осознавать, моя девочка, — её ладонь крепче сжала мою, женщина с заботой осмотрела меня, — Ты же такая милая и привлекательная, она просто могла разозлиться на тебя из-за того, что ты, по её мнению, могла нравиться этому Дэнису? И наговорила всякого бреда. Да даже если и ходила — что с того? Ты бы не тронула её, я верю в это всем сердцем, в тебе нет ни зла, не ярости, Ри, ты не похожа на ту, кто мог бы тронуть девушку. Мы не стальные и не каменные. Мы из плоти и крови, так что не стоит обвинять себя за то, чему ты не в силах помочь, — она вздохнула, глядя на пол.
— Давай, сейчас ты поспишь, а завтра утром мы поговорим обо всём, о чем ты только захочешь!
Почему-то сейчас мне больше всего за этот год захотелось спать. Глаза слипались каждый раз, когда я моргала, и это стоило мне усилий.