Не ожидал. Чувства глубокого разочарования и какой-то необъяснимой злости просто одолевали меня. Я ждал, что она опомнится, но нет. Янка смотрела, как пью кофе с неизвестным мне препаратом. Она не задумывалась о том, что снотворное – один из самых аллергенных продуктов. Одна ошибка в дозировке и все! Смерть! Но все равно продолжала молчать, расплывшись в самой лучезарной улыбке. Черт! Как я в ней ошибся! Меня бесил не столько ее поступок, сколько то бездушие, с которым она наблюдала. Ее такие нежно-голубые глаза теперь казались каменными. А приклеенная улыбка бесила до дикой трясучки. Фальшь билась в истерике, выходя наружу в ее шумных выдохах. Фальшива, как холостой патрон. Страшно посмотреть, а внутри.... Каждый человек имеет право на правду. Никогда не вру и не терплю лжи и подлости по отношению к себе. Привык говорить прямо, неся полную ответственность за слова и поступки. Возможно, я многого требую от нее. Но и я не клялся ей в верности, чтобы ощущать на своей шкуре все оттенки женской ревности.
Ревность! Черт! Это второе искреннее чувство, которое она умеет показывать. Все остальные эмоции словно вымученные и выдавленные. Напускное веселье, язвительный тон – провокация, направленная на попытку вывести меня из себя. Она не думает. Совершенно. Если она сможет вывести меня на те эмоции, которых ждет, что будет делать с ними дальше? Я вчера только поговорил с ней, не поднимая при этом голоса, а она зажалась, сверкая хрустальными слезами в глазах. Я не сказал и десятой части того, что крутилось на языке. Да, что сказать! Мне на **й хотелось разнести весь дом. Не оставить ни единого кирпичика! Но я сдержался, решив не выражать свое разочарование, потому что она все равно ничего не поймет. Ее тонкие руки дрожали, она никак не могла найти им места, то закидывая за спину, то смыкая в замок на груди. Белая кожа была покрыта мурашками, которые проявлялись, как только я касался ее взглядом.
Эта девчонка заставляет меня чувствовать, отключая способность думать в любых ситуациях. Именно поэтому я стоял и ждал. Мне было необходимо знать, чего она хочет. Хотел услышать раскаяние, крик, слезы, очередную истерику. Был готов ко всему, только бы услышать конкретные слова, чтобы развеять ту недосказанность, которая трещала в воздухе. Нет ничего хуже, чем двусмысленность ее взгляда... Ее глаза, эти огромные голубые алмазы! Я думал, что нет ничего чище и искреннее. Думал, что они настоящие...
Она смотрит, а мне душно. Она говорит, а на мне брюки готовы разорваться в клочья. Ее мелкая мимика, мягкое движение руки, когда она откидывает распущенные волосы, маленькая грудь с дерзко торчащими сосками – все это выводит меня из себя. Я не маленький, чтобы закрывать глаза и прятаться. Понимаю, что происходит со мной, но не понимаю, что происходит в ее голове. Именно поэтому мне нужны ее слова. Конкретные слова, чтобы среагировать. А ее молчание обезоруживает, не давая возможности для маневров.
Из непрекращающейся карусели мыслей меня выдернул звонок домофона.
-Привет! - Мара медленно вошел в квартиру, снял очки и улыбнулся.
-Что ты весел, друг мой? Ты помнишь наш уговор? Что с тобой будет за один прогул? - я включил кофемашину и пошел в спальню, чтобы переодеться.
-Ладно, мавр! Успокойся, я, между прочим, был занят нужным делом!
-Ну? Давай, не тяни кота... Оправдывайся! Давай-давай! Обожаю слушать оправдания, мольбу...
-А я к тебе с завтраком! – Мара брякнул о стол бумажным пакетом с ресторанной эмблемой. – Помню, что у тебя даже мыши не выживают! Кофе-то есть?
-Да!
Мара выставил упакованные тарелки на стол и медленно сел на кожаный диван, закидывая ногу на ногу. Сука! Мажор долбаный. Темно-синяя рубашка, расстегнутый ворот, бежевые брюки. А главное взгляд: такой дымчатый с поволокой. Густые ресницы дрожали, выдавая сдерживаемый смех парня.