-Покажи кролика! – он свел брови вместе, пытаясь сделать лицо суровее.
-Нет! Ты все равно меня обманешь! Я покажу этого ужасного кролика, а ты ничего не расскажешь! Я тебя знаю!
-Янка!
-На, держи... - я сморщила нос и вздернула верхнюю губу, обнажая передние зубы, сложив руки вместе, стала быстро выдыхать, пропуская воздух через зубы, издавая звук, от которого отец каждый раз катался по полу. И теперь он расхохотался так громко, что даже через толщину теплого костюма почувствовала родную вибрацию. Его бархатистый смех — это самое настоящее признание в любви. А голубые глаза, которые становятся цвета морского бриза, прозрачные ресницы сдерживали едва заметные слезы. Раньше я думала, что он плачет от смеха, а сейчас заметила, что смеяться он начинает после того, как предательские слезы наворачиваются на глаза. Мой папка.
-Янка, я тебя обожаю! – он прижал меня к себе так крепко, словно пытался заполнить каждый миллиметр между нами.
-Отпусти! Меня там снег ждет, а то дядя Миша, наверное, все сгреб! – я стала дергаться, пытаясь спрыгнуть.
-Нет, не сгреб. Знает, что первый снег твой!
-Я скоро! Раз уж моя попка ничего, то я претендую на половину пирожков! – я поскакала к выходу.
-Янка.... Какая же ты девчонка!
Выбежав на улицу, зажмурилась. Глаза настолько привыкли к серости дождливой осени, что сейчас на миг показалось, что я попала в рай. Нет, я, конечно, люблю осень за ее ласковые дожди, за красоту опавших листьев, за тяжелое небо и устрашающие грозы. И лето люблю за предвкушение чего-то сказочного, нового, за тепло и бронзовый загар. А весну люблю за дурманящий аромат, который наполняет грудь свежестью, а душу надеждой.... А от зимы я просто в восторге! Она показывает всю природную мощь, решая судьбы букашек. Кто-то замерзает, кто-то впадает в спячку. Она морозит деревья, покрывает льдом машины, дома, заставляя людей греться не только физически... В такие моменты хочется чего-то больше, чем просто согреться. Хочется мира, уюта.
Вот и сейчас расплылась в улыбке, смотря на переливающееся покрывало. Уже декабрь, а снег в этом году не торопился укрывать уже промерзшую землю. Все три недели белые мушки летали, только изображая видимость приближающейся зимы. А сегодня все, как я люблю. Уснула осенью, а проснулась зимой. Разбежавшись с крыльца, упала на заваленный снегом газон. Снег лежал такой чистый, настоящий. Блестел, заставляя жмуриться. Набрала полные ладони снега и подбросила вверх. Рыхлые легкие снежинки закружились в воздухе, ложась на лицо. Легкое покалывание сменялось приятным холодком. Справа послышался шорох. Ко мне бежал черный лохматый пес, который категорически отказывался жить в доме, выбрав себе место в стоге сена у конюшни. Вечером зарывался в засохшую траву и спал до утра. Дикарь. Невозможно приручить. Делает только то, что хочет. Точно, Скала. Лохмач подбежал и сходу лизнул меня в щеку. Не в силах сдерживаться, рассмеялась так громко, что из домика охраны высыпали парни. Они почесали затылки и снова вернулись к своим делам. Собака легла рядом со мной, наблюдая, как я подбрасываю пригоршни снега в воздух, лишь изредка поскуливая, когда в него прилетали холодные комочки.
-Яна! - голос отца заставил привстать, оперевшись на локти. Отец переоделся и стоял у крыльца. За его спиной стоял Олег, прислонившись к своей черной "бэхе". Скрещенные на груди руки, удлиненное серое пальто, кожаные перчатки и черный шарф, небрежно переброшенный через плечо. Несмотря на то, что он стоял довольно далеко, видела, как прищурился, наблюдая за мной. Как обычно, не скрываясь и не таясь. Он свел брови, словно о чем-то напряженно думал. Что-то в его взгляде сменилось.
-Мне пора. Я заехал только тебя повидать! - отец поднял меня с земли, заботливо отряхивая от снега. - Это еще что за чертяга?
-Это Ск... Скуби. Его зовут Скуби. Смотри, какой он хорошенький! - вовремя осеклась, понимая, что отец не обрадуется абсолютно прозрачному прозвищу песика. - Куда ты?
-Дочь, я скоро вернусь! Меня не будет несколько дней. Я обещаю, что скоро вернусь. - отец снял перчатку и стер с моих щек растаявший снег.
-Пап, тебя постоянно нет дома! - слезы брызнули из глаз, я встала на цыпочки, чтобы дотянуться до шеи папы. Он снова подхватил меня за попу и приподнял, прижимая к себе.
-Я не могу взять тебя с собой. И не могу отправить тебя отдыхать, потому что тебе безопасней здесь. За тобой присмотрят, я буду знать, что ты в безопасности. А когда я приеду, то познакомлю кое с кем. Кролик, не плачь. Ты рвешь меня.
-Я не плачу! - взвыла я, зарываясь носом в родные волосы.
-А что тогда катится из твоих глаз?
-Это льдинки!
-Все, мне пора!