– Да тихо вы!
– Расскажите, как вы нашли младенца, Анна, – попросил Орлов.
Она смотрела с недоумением, пока он искал в голове подобающие иностранные слова. Однако, по всей видимости, владел английским еще хуже, чем предполагал – не нашел иных, кроме прежнего:
– Как вы нашли бэби?
– Вот бэби? Вот даз зе ворд «мла-дэн-тсик» мин?
– Младенец – это бэби. Вы видели, как он там оказался?
Вместо ответа англичанка повернулась к конюху и довольно эмоционально сказала ему:
– Ю а лайин.
– Лаял? Кто лаял? – удивился тот. – Не, тихо было вроде. Я не слыхал.
Головная боль терзала Орлова все сильнее. А Ольга уверяла, что экономка делает большой прогресс и уже может немного изъясняться по-русски. «Немного» – стало быть, знает три слова?
Нет, уже четыре, причем последнее она разучила только что с помощью барина:
– Мла-дэн-тсик – нет. Ноу. Ай донт си эни бэби. Зей а лайин. Ноу бэби. Ноу мла-дэн-тсик.
Говорила англичанка быстро-быстро. Видимо, пыталась объяснить, что лишилась чувств, как только Ольга взялась за лопату, и не видела, что произошло дальше. Но была уверена, что задуманное доведено до конца, и потому ребенка больше нет.
– Не волнуйтесь, с девочкой все хорошо. Я успел вовремя, – попытался утешить Орлов.
– Это все ведьмы, – сказал старый конюх.
Большие напольные часы в столовой пробили полдень. О том, что сделала барыня, знали все, и – Орлов был уверен – уже далеко за пределами Орловского. О том, кто принес младенца или в самом деле не знали, или не хотели признаться.