Мое дыхание замедлилось, а сердце бешено забилось. Я не была создана для того, чтобы справляться со стрессом подобным образом. Все в моей жизни было в порядке и под моим контролем не зря. Когда я теряла контроль, случалось страшное дерьмо. Я помнила это так, словно это было вчера, хотя мне было всего четыре года. Я покачала головой и прижала ладони к глазам.
— Начинай говорить, — приказала я.
Кенрид отпустил меня, но положил руки мне на плечи. Говоря это, он массировал мои напряженные мышцы.
— Можешь рассказать мне о своих родителях? — спросил Кенрид.
— Если ты собираешься сказать мне, что они — инопланетяне, то можешь просто уйти, — ответила я.
Натан рассмеялся со своего места в другом конце комнаты.
— Нет, я совершенно уверен, что они не инопланетяне, — сказал Кенрид. — Я просто хотел бы узнать, как много ты знаешь, чтобы не тратить время попусту.
— О. — Я отняла руки от лица и встала на шаг ближе к нему. Он уже знал, что меня удочерили? Он должен был. Он знал, что меня зовут Лорна, а не Мэллори. Найти мои документы не составит труда. — Я знаю, что меня удочерили, если ты это имеешь в виду. И я ничего не знаю о своих биологических родителях.
— А о приемных?
Я посмотрела на него, гадая, что он хочет этим сказать. Я никак не могла понять выражение его лица. У него был более Гейловский взгляд, чем у меня.
— Они растили меня в любви и доброте даже после того, как у них появились собственные дети, — ответила я. — Они никогда не заставляли меня чувствовать себя ненужной.
— Приятно слышать, что не все они ублюдки, — пробормотал Натан.
Я взглянула на него, гадая, что он имеет в виду. Кенрид снова привлек мое внимание.
— Ты знаешь, что ты не такая, как все, Лорна. Ты знаешь, что была такой всю свою жизнь. — Он сделал паузу и посмотрел на друга. — Как мне ей сказать?
— Я бы предложил присесть, но… — Натан пожал плечами, затем посмотрел на меня. — Ты не человек.
У меня отвисла челюсть, а взгляд метался между двумя мужчинами.
— Возможно, в ней есть что-то от человека, — поправил Кенрид.
— Верно. — Натан потер подбородок большим и указательным пальцами. — Может быть, именно поэтому Эллиотту так трудно определить ее местонахождение.
— Я только сейчас подумал об этом, — сказал Кенрид. — Ему трудно распознать фейри, а ее вторая половина для него почти чужая.
Фейри? Ее вторая половина? О чем они говорили? Конечно, я была человеком. Верно? Но я знала, что это неправильно. У нормальных людей не может быть раздвоения личности, если они не принимают много лекарств или не сходят с ума. Именно мои личные качества помогали мне оставаться в здравом уме. Замкнутость в себе помогала мне не сходить с ума и не пытаться убивать других существ, как тех котят, которых я убила, когда мне было четыре года. Воспоминание об их крошечных тельцах, безжизненно лежащих в траве, все еще преследовало меня.
В тот день родилась Мэллори. Я посвятила себя ее счастью и отказалась от педантичности Лорны.
— Кто я? — спросила я, не в силах больше смотреть на мужчин в моей гостиной.
— Подозреваю, что твоя мать была фейри, — ответил Кенрид, — а твой отец был отчасти дампиром.
Я уставилась на свои руки, сложенные на животе, позволяя его словам впитаться. Я не хотела в это верить. Я даже не знала, что это такое. В детстве я читала истории о фейри, но никогда не слышала о дампирах. Я была почти уверена, что у меня нет маленьких крылышек фейри, и мои пять футов и десять дюймов (178 см) полностью противоречили моему представлению о крошечном существе, похожем на бабочку.
— Объясни, — попросила я, мне не терпелось разложить информацию по полочкам и разложить ее по полочкам в своей голове. У меня было тревожное предчувствие, что скоро родится новая личность. Как мне ее назвать?
Кенрида переплел свои пальцы с моими, и я оторвала их от своего тела. Я подняла на него глаза.
— Мы можем присесть?
Я не смогла ответить. Я и раньше испытывала шок, и это было очень похоже на то, что я чувствовала сейчас.
Кенрид осторожно подвел меня к дивану. Я села. Он уселся на место рядом со мной.
— Этот небольшой всплеск магии, который ты ощущаешь между нами, вызван тем, что мы оба фейри, — сказал он, все еще держа мои руки в своих. — Можно я покажу тебе свое настоящее лицо?
Я нахмурилась.