– Будьте вы прокляты! Вы самый наглый мерзавец из всех, кто заслужил пеньковый галстук! – выкрикнул Перси и свободной рукой нанес незваному гостю удар в лицо с такой силой, что другого, несомненно, сбил бы с ног, однако рыжий крепыш только заржал, словно полковая лошадь. – Будьте вы десять тысяч раз прокляты, говорю я вам! Клянусь телом и душой, как вы посмели явиться сюда один и без оружия?
– Что я сделал тебе, о император плутов?
– Что ты мне сделал, животное? Разве не заплатил я тебе взятку в двести гиней, чтобы ты помешал капитану Уилеру участвовать в состязании, заняв его место со своей мерзопакостной ослиной тележкой? Разве не дал я тебе еще пятьдесят гиней аванса, чтобы ты позволил мне выиграть? И разве ты, сто раз поклявшись в верности, не нарушил все свои клятвы и тем самым не лишил меня двадцати тысяч фунтов, потому что именно такую сумму я поставил на свою победу?
– Ну а если и так? – отвечал джентльмен с волосами цвета морковки. – Разве вы сами на моем месте не сделали бы то же самое? Ваши двести пятьдесят фунтов уютно лежали у меня в кармане, и вдруг – то ли на беду, то ли на счастье, это уж как вам будет угодно, – против меня заключили свыше сорока пари. Я принял их все и в целях самозащиты вынужден был сделать все возможное для победы! Но послушайте, – продолжал он, – я вовсе не о том пришел говорить. Я явился к вам с целью попросить взаймы несколько сотен фунтов. Все полученное на прошлой неделе, до последнего фартинга, я потратил на выпивку и разные другие вещи.
Требование это было высказано спокойным самоуверенным тоном, словно самая разумная просьба на свете. Этого полковник Перси уже не вынес. Дрожа всем телом и смертельно побледнев от ярости, он выхватил из кармана заряженный пистолет и выпустил в наглеца всю обойму. Как и прежде, ответом ему был лишь сатанинский смех. Пули отлетали от головы рыжего пройдохи, а одна рикошетом задела полковника, оцарапав до крови. Вторично потерпев неудачу, Перси отшвырнул оружие и в бешенстве заметался по комнате.
– Что я за глупец! – воскликнул он. – К чему напрасно тратить силы? Мог бы и раньше догадаться: этого демона не возьмешь ни огнем, ни пулей! Он только смеется над моими бесплодными усилиями!
– Ха-ха-ха! – загремел его мучитель. – Верно, шельма. Так присядь – и поговорим наконец разумно.
Перси, выбившись из сил, машинально рухнул в кресло и произнес, успокаиваясь:
– С'Дохни, вы не человек. Клянусь жизнью, вы истинный демон, злой дух во плоти! Обычный человек не мог остаться в живых после таких градин.
С'Дохни (так звали бесстыжего обманщика) ничего не ответил, но, поднявшись с места, подошел к буфету или серванту, уставленному бутылками с вином и прочим, и сперва осушил стаканчик, затем налил другой и, держа его в руке, приблизился к Шельме… то есть, я хочу сказать, к Перси.
– Глотни, очаровашка, – молвил он, поднося стакан к губам полковника. – Попробуй это лекарство, не то, чего доброго, в обморок свалишься. Нужно малость успокоить твое бедное сердечко.
Полковник в то время еще не был пьяницей; едва пригубив, он вернул стакан С'Дохни, и тот единым духом проглотил оставшуюся жидкость. Разговор стал более оживленным. Злоба полковника, видимо, поутихла, как только тот убедился, что толку от нее не будет, ибо он не в силах причинить вреда своему противнику. Впрочем, не менее половины фраз, что адресовали они друг другу, состояли из проклятий и богохульств. С'Дохни требовал дать ему в долг двадцать фунтов, Перси отказывался, уверяя, что у него не наберется такой суммы. С'Дохни пригрозил, что донесет властям о неких преступных махинациях, в которых был замешан полковник. Угрозы возымели желаемое действие: Перси немедля отстегнул бриллиантовую запонку и, швырнув ее на пол, с ругательствами приказал взять ее и убираться.
Закоренелый негодяй, посмеиваясь, подобрал драгоценность, вслед за чем опрокинул еще стаканчик и удалился через открытое окно. Уходя, он сказал:
– Прощай, Шельма! В эту минуту у меня в каждом жилетном кармане лежит банковских билетов на две тысячи фунтов.
С такими словами мерзавец удрал. Вслед ему летели пули из второго пистолета.
– Каналья! – сказал полковник, захлопывая окно. – Хоть бы земля разверзлась и поглотила его или гром небесный убил на месте адово отродье!
Высказав эти благочестивые пожелания, Перси вновь бросился на диван, откуда его согнал неприятный посетитель.
Следующие два часа полковника никто не беспокоил, а по истечении этого времени в дверь тихонько постучали.