Глава 2
Когда маркиз вышел, Марианна с глубоким вздохом склонилась над неоконченным рисунком, но то ли ее карандаш утратил свою искусность, то ли рука – силу, так или иначе, вместо аккуратных плавных линий и мягких теней на бумагу ложились дрожащие рваные штрихи и уродливые пятна. Наконец маркиза убрала рисунок в папку, закрыла шкатулку слоновой кости, в которой держала рисовальные принадлежности, и повернулась к стоявшей поблизости арфе. Ее тонкие умелые пальцы извлекли из дрожащих струн несколько печальных, хоть и сладостных звуков, а затем в лад музыке зазвучал и дивный, как флейта, голос:
Ей оставалось пропеть еще два куплета, когда в дверь постучали.
– Войдите, – сказала маркиза, и вошла Мина с очаровательным младенцем на руках.
– Мой ангел, – воскликнула Марианна делано-бодрым тоном, вставая и протягивая руки к своему прелестному отпрыску, – как тебе гулялось?
– От свежего воздуха щеки у малыша немного порозовели, миледи, – сказала камеристка, возвращая хозяйке свою ношу.
– Вижу; и коли так, впредь тебе стоит прогуливать его каждый день, Мина.
– Хорошо, миледи, – ответила служанка, садясь за рабочий столик и беря в руки белое платье, которое вышивала для госпожи.
Марианна несколько мгновений ворковала с маленьким Юлием, забавляя его золотым, украшенным кораллами колокольчиком, который висел у нее на поясе, но вскорости погрузилась в мрачные мысли, умолкла и осталась сидеть, скорбно глядя на дитя. Верная Мина, заметив, что хозяйка опечалились, и желая узнать, что тому причиной, спросила:
– Мне кажется, милорд чем-то раздосадован.
Марианна вздрогнула.
– Почему ты так думаешь?
– Я встретила его на улице, но он не заговорил ни со мной, ни с лордом Юлием, как всегда делает в хорошем расположении духа, лишь прошел мимо с нахмуренным лицом, хотя малютка плакал и тянул к нему ручки.
Маркиза ничего не ответила, и Мина без единого слова вернулась к своей вышивке. Так прошло примерно полчаса, затем в дверь опять постучали. Мина пошла открывать; на пороге стоял лакей с письмом.
– Кто его принес, Уильям? – спросила хозяйка, быстро глянув на адрес и печать.
– Мальчишка, сударыня; он сказал, письмо дала ему на Харли-стрит какая-то женщина.
– Он ушел?
– Да, мэм.
– Хорошо, Уильям, можете идти.
Марианна поспешно сломала печать и пробежала глазами послание. Лицо ее побледнело, бумага выпала из ослабевшей руки, и сама она рухнула бы на пол, если бы Мина не кинулась на помощь госпоже. По счастью, та не лишилась чувств, а через несколько минут ее щекам вернулся обычный румянец и она попросила оставить ее одну.