- Что?
- Я думал, что у вас все в порядке со слухом.
"Да, только у вас не все в порядке с головой", - мысленно отзывалась Ромейн.
- Так как?
- Не знаю. Я нахожусь на службе и обязана выполнять поручения ее величества, когда она соизволит мне их дать.
- Завтра после полудня у нее не будет для вас никаких поручений, могу вас заверить, - ухмыльнулся Филипп.
- Почему вы так в этом уверены, ваше высочество?
- Потому что я знаю. Итак, мисс Шиниз, завтра я пришлю за вами своего слугу.
- Зачем? Я не понимаю.
- Ничего особенного. Просто хочу, чтобы вы полюбовались на одно весьма познавательное зрелище.
Брови Ромейн поднялись высоко надо лбом. Теперь она вообще ничего не понимала. Какое еще зрелище?
- Значит, с этим улажено. Пошли, - Филипп мотнул головой в сторону двери, - ведите меня, а то я боюсь заблудиться. Знаете, это было бы весьма некстати.
И он рассмеялся.
Ромейн смерила его тяжелым взглядом и направилась к двери.
- У вас нет чувства юмора, мисс Шиниз, - говорил принц дорогой, - вы могли бы хоть раз просто улыбнуться моим шуткам, если смех вам недоступен.
- Доступен, - кратко отозвалась девушка, - но я не нахожу это смешным.
- Вот я и говорю, что у вас нет чувства юмора.
- Разве вы шутите, ваше высочество? Я не знала. Я думала, вы просто издеваетесь.
Филипп снова засмеялся.
- У меня просто такие шутки, мисс Шиниз. Было бы просто замечательно, если б вы хоть как-то на них реагировали.
- Хи-хи-хи, - отреагировала девушка без тени улыбки на лице.
- Вы слишком дерзки и непочтительны для наперсницы, мисс Шиниз, - совсем развеселился принц.
- Да, я знаю, и я даже знаю, что вы сейчас скажете, ваше высочество.
- И что же я скажу?
- "Это ведь, кажется, вас наш уважаемый маг учил хорошим манерам?"
Он расхохотался.
- Рада, что вы в таком прекрасном расположении духа, ваше высочество. Поскольку это вам несомненно понадобится на аудиенции ее величества.
- Дерзкая девчонка, - отозвался Филипп и дернул ее за прядь волос.
- Прошу, - Ромейн распахнула перед ним двери королевских покоев, - ее величество ожидает вас.
- С нетерпением, - тихо добавил он, внося долю разнообразия.
Принц вошел вовнутрь и коротко поклонился королеве, которая сидела в мягком, удобном кресле, держа в руках рукоделие. Она подняла голову и улыбнулась:
- О, как мило, что вы пришли, Филипп. Садитесь, прошу вас, - и она указала ему на кресло, стоявшее напротив.
Филипп сел, вытянув вперед ноги. Оливетт перевела взгляд на Ромейн:
- Ты можешь идти, Роми, спасибо.
Девушка присела и вышла, плотно закрыв за собой дверь. Принц сдержал смешок.
- Я так рада, что вы согласились прийти, Филипп, - продолжала королева, - я ждала вас.
При этом ее глаза не отрывались от пасынка и прямо-таки излучали доброту и нежность. Но увы, весь эффект пропал даром, потому что Филипп как раз в этот момент с тщательным вниманием разглядывал свои ногти.
- О, пустяки, - отозвался он небрежно.
- И я также рада, что вы поняли наконец, нам есть, что обсудить. Сейчас мы можем поговорить спокойно, нам никто не помешает.
- Что мешало раньше? - осведомился принц.
- Уж вам ли не знать. К примеру, ваша робость и нерешительность.
- Да? - протянул он с удивлением.
На его памяти это произошло впервые. До сих пор никто еще не считал его ни робким, ни нерешительным.
- Конечно, - уверенно подтвердила королева, - я сразу поняла это. Не знаю, замечают ли другие, что вы в глубине души до сих пор остались скромным и молчаливым ребенком. Вы и теперь не особенно разговорчивы. Почему вы молчите? - спросила она неожиданно.
В ее красивых голубых глазах плясали веселые, лукавые искорки. Филипп пожал плечами:
- Я слушаю вас, матушка.
Отложив рукоделие, на котором не добавилось ни единого стежка, Оливетт встала со своего места.
- Вы меня не проведете, Филипп. Я все прекрасно понимаю. Вы насторожены, словно ожидаете от меня какого-то подвоха. От меня! Помилуйте, Филипп, неужели я могу причинить вам боль? Будьте уверены, вам не грозит никакая опасность, пока я рядом, - тут королева подошла к нему сбоку и присела на ручку его кресла, - я положу все силы, чтобы защитить вас.
- От чего? - хмыкнул Филипп.
- Но вы ведь чего-то опасаетесь, не так ли? - она дотронулась до его плеча, плавно и осторожно, - и прошу вас, Филипп, оставьте матушку.
Наклонив к нему голову, Оливетт улыбнулась:
- По-вашему, королева должна быть такой же мрачной, злой и жестокой, как и ее муж?