Гигантский металлический столб стремительно проваливается в воду, то тут, то там из-под воды вырываются воздушные пузыри, с треском лопаются, обдавая все вокруг потоками брызг. Мгновение, и стальная ладья исчезает, проглоченная жадной пучиной, на ее месте возникает чудовищный водоворот. Вода с ревом устремляется в пучину, таща за собой утлые скорлупки ладей. Вот в бездонной пучине исчезла одна, за ней другая. Ненадолго зависнув на самом краю воронки, следом проваливаются еще две.
Наемники застыли у борта, пальцы мертвой хваткой вцепились в доски бортика, взгляды прикипели к разверзшейся пучине. Сердца бьются на пределе, накачивая мышцы кипящей от возбуждения кровью, но некуда бежать, в открытом море водоворот смертельная ловушка, остается, лишь до ломоты в зубах стискивать челюсти, ожидая неминуемого конца.
Мимо пронеслась последняя из ладей, по палубе мечутся люди. Мелькнули перекошенные ужасом лица, расширенные в панике глаза. Миг, и суденышко обрушивается вниз, унося с собой незадачливых путешественников, что осмелились потревожить покой мертвого корабля.
С трудом двигая челюстями, словно перемещая неподъемный вес, Шестерня прохрипел:
- Ну, вот и все. Встретимся в чертогах Прародителя.
Клацая зубами так, что слова, едва можно разобрать, Себия прошептала:
- Нужно... стоять... до конца.
Ответить никто не успел. Ладья накренилась, на мгновение зависла над бездной, после чего, провалилась. Но в тот момент, когда лазурные стенки водного колодца взметнулись, закрывая небо, снизу с силой ударил водяной кулак. Наемники, как подкошенные, рухнули на палубу, а ладья рванулась вверх, будто подброшенная катапультой, с шумом шлепнулась, взметнув фонтан брызг, закачалась на волнах.
Ловя ртом воздух, удар оказался столь силен, что первые мгновения ребра отказывались расходиться, не пропуская вздох, Зола прошептал:
- Что это было?
Дерен уперся руками в палубу, рывком сел, сказал с видимым облеченьем:
- Водоворот закрылся. Мгновеньем раньше - мы бы оказались в толще воды, мгновеньем позже - ладью бы перевернуло волной выброса.
Зашевелились и остальные. Со стоном воздел себя на ноги Мычка, тряся головой, с трудом поднялась Себия, гремя доспехом, как огромная черепаха, прошелся на четвереньках Шестерня, остановился, недоуменно вглядываясь через пробоину в бортике. Из дыры в палубе показалась взлохмаченная голова, наружу выбрался Маховик, глянул дико, лицо механика покрыто каплями крови, под глазом наливается фиолетовым огромный синяк. Глядя на очумевшее лицо механика, Дерн сказал с подъемом:
- А ведь мы выжили, Маховик! Крепкая у тебя посудина.
Тот, лишь отмахнулся, сказал с тоской:
- Обшивка потрескалась, внутри полно воды, и она пребывает.
- Что это значит? - Себия непонимающе взглянула на механика.
- Это значит, мы ненамного отстали от Обвеса, - угрюмо бросил Шестерня, сумевши, наконец, подняться на ноги.
- Но... Обвес мертв! - воскликнул Мычка, замолчал, осознав жуткую истину.
В багровых отсветах заходящего солнца лица наемников, словно, подернулись пеплом, когда все разом посмотрели на темнеющую изломанными углами гор далекую полосу берега, лишь белоснежные вершины ослепительно блестят, пылая расплавленным золотом в лучах заката, высокие и недостижимые для затерянных посреди черной морской глади путешественников.
Звучный хруст стеганул по ушам, нарушив трагичную торжественность момента. Наемники повернулись, с удивлением взглянули на болотника. Дерн задумчиво вертел в руках обломок доски, судя по удивительному сходству с дырой в палубе возле ног, только что вырванной из обшивки. Скептически оглядев трофей, болотник отбросил доску, нагнулся, примерившись, с силой рванул. На этот раз, в его руках оказался кусок намного больше. Удовлетворенный результатом, Дерн довольно кивнул.
- Не сочти за труд, объясни, что ты делаешь? - поинтересовался Зола, с брезгливостью наблюдая за действиями товарища.
Глядя, как болотник продолжает методично вырывать огромные куски из обшивки, Шестерня пробормотал:
- Возможно, Дерн решил попытаться заделать пробоины...
- Или не мучаться ожиданием... и других не мучить, - отрывисто бросила Себия.
Оторвавшись от работы, Дерн отряхнул прилипшие к ладоням щепки, сказал:
- До скал мы доберемся, едва ли к утру, - он кивнул в сторону берега, едва видимого в стремительно сгущающейся темноте, - я подумал - пара-тройка кусков дерева под рукой лишними не будут, но, если вы считаете по-другому...
Последние слова потонули в треске и грохоте. Наемники принялись разбирать обшивку с таким неистовым рвением, что вскоре, палуба напоминала источенный мышами сыр. Переступая громоздящиеся вокруг обломки, Маховик потеряно бродил по палубе, с болью глядя, как и без того израненная ладья, на глазах превращается в груду бесполезного дерева.
Глядя на мучения механика, Шестерня похлопал его по плечу, сказал с пониманием:
- Ладья, верно, отслужила свой срок. Да и еще послужит, ведь надо ж нам как-то добраться до берега.
Маховик лишь тяжело вздохнул, отвернулся, прикипев взглядом к стремительно погружающемуся в океан солнцу. Оттаскивая подготовленные обломки в сторону, Себия, то и дело, поглядывала за борт, при этом, лицо подземницы становилось все более озабоченным. В очередной раз, взглянув на волны, едва не перехлестывающие бортик, она сдавленно произнесла:
- Нужно поторопиться. Еще немного, и мы окажемся в воде.
Дерн буднично произнес:
- А все готово, разбирайте.
Подступающая к ногам вода не способствовала спорам, и наемники мгновенно разобрали доски. Даже Маховик, что по-прежнему, почти не реагировал на реальность, подобрал один из кусков. Все сгрудились у кормы, куда вода еще не успела подступить. Глядя, как Шестерня лихорадочно ощупывает себя, проверяя, хорошо ли подогнан доспех, Мычка посоветовал:
- Ты бы снял половину, не доплывешь.
Охлопывая себя так, что вокруг стоял непрерывный звон, Шестерня буркнул:
- Чтобы мне какая-нибудь рыбина пузо отгрызла? Ну, уж нет.
- Живыми бы остаться, - выдохнул Зола. - А ты о пузе думаешь.
- Он о нем всегда думает, - нервно усмехнулась Себия.
Тщательно закрепив заплечные мешки, и удостоверившись, что ничего не забыли, наемники застыли в ожидании. Передняя часть ладьи уже погрузилась в воду, и над волнами возвышался лишь самый краешек кормы. Заправив посох за пояс, Зола буркнул:
- Ладно, чего ждать-то.
Маг шагнул в воду, мгновенно провалившись с головой, но тут же, всплыл, заворочался, устраиваясь на доске. Глядя на него, следом посыпались и остальные. Вода вскипела от падающих тел. Некоторое время слышался лишь плеск да отфыркивания, наемники приноравливались к непривычному положению, когда же все успокоились, ладья исчезла, и вокруг расстилалось лишь безграничное море, а спустя миг, солнце окончательно погрузилось в океан, и на мир пала тьма.
- И что теперь? - раздался напряженный от сдержанного испуга, голос Шестерни.
- Греби, что еще, - спокойно ответил Дерн. Судя по ровному, без истерических ноток голосу, болотник чувствовал себя в воде столь же уверенно, как и на суше.
- Куда грести-то, зеленая твоя душа? - взорвался пещерник. - В открытое море? Я ничего не вижу!
Раздался звучный шлепок, рядом завозилось. Послышался смешок, Мычка произнес ободряюще:
- Если даже я различаю берег, тебе ли жаловаться? Ты ж во тьме лучше всех нас вместе взятых видишь!
Вновь завозилось. Довольный похвалой, Шестерня проворчал:
- Не так, чтобы лучше, Себия, вон, тоже глазастая. Но да, теперь вижу.
Послышался раздраженный голос Золы.
- Если вы закончили, может мы, наконец, двинемся? А приятную беседу в холодных волнах сможете продолжить после того, как достигнем берега, без меня.