Он словно прочел ее мысли и, придвинувшись к ней, обвил рукой ее плечи и прижал к себе.
– Я с тобой, милая, – снова заверил ее он.
В это время где-то вдалеке послышался лай собаки, и вскоре все собаки в деревне одна за другой проснулись и устроили ночную перекличку. Потом лай прекратился, на миг воцарилась тишина, и в эту тишину внезапно ворвался громкий, протяжный вой.
Мелин крепче прижалась к Ананду, и они оба уставились на старуху, которая продолжала неподвижным взглядом смотреть на огонь.
Вой усиливался и казался безутешным. Вскоре к нему присоединились другие. Собачьи серенады огласили сонную округу.
Наконец старуха бросила в огонь очередную горсть трав, а потом из маленькой ложечки выплеснула какую-то жидкость. Огонь зашипел, вспыхнул, высоким пламенем взвиваясь к низкому потолку хижины. Собачий вой прекратился, и почти через секунду у дверей хижины послышалось рычание.
Мелин и Ананд замерли, глядя в темноту за хижиной.
– Облачившись в плоть и кости, кто-то просится к нам в гости, – проговорила старуха, и на ее морщинистом лице появилась улыбка. – Входи, Шах!
Не успели Мелин и Ананд моргнуть, как на пороге появился огромный черный пес с горящими как угольки глазами. При виде старухи злобный оскал на его морде сменило выражение покорности. Пес поджал хвост и смиренно замер.
– Ну входи же, Шах, входи и попроси у них прощения! – крикнула старуха повелительным тоном. – Не вечность же тебе носить в душе тяжесть от своих дел! Подойди к ним и покажи, что ты раскаиваешься!
Дружелюбно виляя хвостом, пес приблизился к Ананду и, виновато глядя ему в глаза, лизнул его руку. Потом упал у ног Мелин и стал ластиться, ожидая, чтобы она погладила его. Мелин осторожно протянула руку и потрепала пса по шее. Он довольно взвизгнул и снова стал тереться о руки Ананда.
О каком раскаянии и прощении шла речь, ни Мелин, ни Ананд понятия не имели, но оба интуитивно чувствовали, что этот пес был не простым псом. У него были удивительно выразительные глаза, в которых сквозили совершенно человеческие тоска и отчаяние, словно что-то мучило его.
– Ну что ты, – сказал Ананд и стал гладить пса по голове. – Ты чем-то очень расстроен? Не беда. Все можно забыть.
– Мы тебя любим, – неожиданно для самой себя сказала, обращаясь к псу, Мелин.
Пес повернулся и лизнул ее в щеку. Затем лизнул в нос Ананда. Они рассмеялись. Пес заметно повеселел, засуетился, стал тыкаться носом то в руку Мелин, то в колени Ананда.
– Ну хватит, хватит, – пробурчала старуха. – Ты прощен, Шах. Теперь можешь идти. Уходи.
Пес на миг застыл, глядя на старуху. Потом подбежал к ней и лизнул ее в щеку.
– Хватит, хватит нежностей, – отмахнулась от него старуха. – Иди домой. Я буду молиться за тебя.
Пес попятился, потом развернулся и выбежал из хижины. Ананд и Мелин переглянулись.
– И вы тоже идите. Поздно уже. Пора спать… – пробормотала старуха, не глядя на них. – Домой…
Они продолжали сидеть, как завороженные.
– Ну чего вы ждете? Идите! Спать пора! – снова скомандовала старуха и широко махнула рукой, показывая им на дверь.
Они робко встали и попятились к выходу. У выхода Ананд остановился и, сложив ладони перед грудью, поклонился и тихо сказал:
– Спасибо, ма.
Старуха только молча повторила жест рукой: выметайтесь! – и снова сосредоточилась на огне. Мелин тоже хотела поблагодарить ее, но по неподвижному взгляду старухи поняла, что та уже забыла о них. Она потянула Ананда за рукав.
– Пойдем, она уже не здесь, – прошептала она.
Они вышли из хижины и оказались под открытым, унизанным звездами небом. Только теперь это был другой мир, совсем не похожий на тот, который они покинули, войдя в хижину старухи. Здесь звезды были ближе и поэтому сияли ярче, тишина была наполнена дивными звуками, ароматы ночи будоражили и пьянили.
– Мне кажется, что мы на другой планете, – сказала Мелин, медленно поднимая руки к небу. – И кажется, что я могу взлететь. Такая легкость и ясность…
– Подожди, не улетай без меня, – рассмеялся Ананд.
– Смеешься. А мне действительно кажется, что я сейчас взлечу. Хочешь увидеть?
Раскинув руки, она побежала по влажной от росы траве. Ананд бросился за ней и у темной рощи догнал. Поймал ее за руку и притянул к себе. Она прильнула к его груди, чувствуя, как за спиной сомкнулись его руки.
– А ты и вправду испугался, что я улечу, – прошептала она, пытаясь отдышаться. – Я слышу, как тревожно бьется твое сердце.