– Я уже не там, мам, – в который раз повторяю я.
Не пытаюсь уже напоминать, что уже больше года как не в Москве. Зачем? Для них всё, что за пределами этого городка – одна большая, абстрактная "Москва".
– А, ну да, – отмахивается она. – Какая разница? Одна морока. Садись, поешь нормально хоть.
На столе уже накрыт обед – борщ, котлеты, салат "Оливье". Весь стандартный набор. Я сажусь и погружаюсь в ритуал, знакомый с детства. Пробую, хвалю, киваю головой, отвечаю на вопросы. Рассказываю о своей работе, о новом городе, куда переехала. Конечно, не рассказываю о главном, о том, как сбежала из Москвы, потому что не смогла пережить предательство. О том, как рыдала ночами в съемной квартире, пока не решилась все бросить и начать с чистого листа.
В свой первый вечер дома я выхожу пройтись по знакомым с детства улицам. Ничего не меняется в этом городе. Те же облезлые скамейки в парке, тот же фонтан, который включают только по праздникам, Дом культуры, где когда-то мечтала стать актрисой. Смешно теперь вспоминать.
Я смотрю на все это и думаю: как же мне повезло, что я вырвалась. Я училась как проклятая, зубрила по ночам, пока другие тусовались. И это сработало! Я поступила в московский вуз. Мама плакала, отец хмурился: "Куда тебе в Москву? Там людей сжирают". Но я уехала.
Москва встретила меня своим безразличием и бешеным ритмом. Я была одной из тысяч таких же провинциалок, приехавших покорять столицу. Но у меня было преимущество – мозги и трудолюбие. Моя способность к аналитике заметили ещё на третьем курсе, когда я проходила практику в крупной компании. "У тебя талант видеть закономерности там, где другие видят хаос," – сказал мне тогда руководитель практики. Меня взяли на работу сразу после диплома.
А потом был Он. Воспользовался моих умом и телом, а я собрала осколки самоуважения и свалила в другой город. Нашла работу в приличной компании. Сняла квартиру. Начала с нуля. Теперь только работа. Цифры не предадут, таблицы не изменят, графики не разобьют сердце.
***
Утром я просыпаюсь от запаха маминых блинов. Мы завтракаем втроем, как в детстве. Мама рассказывает последние городские сплетни, отец ворчит о политике. Я слушаю их, улыбаюсь и думаю о том, как скучаю по ним, когда уезжаю. И как не могу здесь оставаться надолго.
Днем мы идем на кладбище проведать бабушку и дедушку. Мама плачет, отец сурово молчит. Я смотрю на фотографии на памятниках и думаю о том, как быстро летит время. Кажется, еще вчера бабушка пекла пироги, а дедушка учил ездить на велосипеде.
Вечером звонит Димка по видеосвязи. Он загорелый, с отросшей бородой, на фоне какие-то пальмы.
– Привет, родители! Привет, малявка! – улыбается он в камеру.
– Сам ты малявка, – отвечаю как в детстве.
Мы болтаем о его путешествиях, о моей работе, о родителях. Димка приглашает их приехать к нему на месяц, обещает показать настоящие тропики. Мама охает, отец хмурится, они никогда нигде не были.
– Кстати, чуть не забыл, – говорит Димка перед тем, как попрощаться. – В твоем городе есть хороший джаз-клуб? Скоро буду проездом, заскочу к тебе на пару дней.
– Есть, – улыбаюсь я. – Только вот я еще не была там ни разу.
– Значит, сходим вместе, – подмигивает он.
После мы сидим с родителями на кухне до поздна. Мама наготовила целую гору еды в дорогу, отец налил рюмку коньяка "на посошок". Мы говорим о разном: о здоровье, о планах, о Димке. Мама спрашивает о моей личной жизни, я отшучиваюсь.
Перед сном крепко обнимаю родителей, и внезапно понимаю – они стареют. Мой отец, который всегда казался таким сильным, теперь опирается на трость. У мамы руки все в морщинах.
– Может, переедете ко мне? – вдруг предлагаю я. – Там медицина лучше, да и я рядом буду.
Они переглядываются и синхронно качают головами.
– Куда нам, Маришка, – отец усмехается.– Тут все свое, привычное. Тут мы дома.
И я понимаю их. Для них этот город – не клетка, не болото, а именно дом. Место, где все знакомо, где каждый уголок хранит воспоминания.
Утром мама плачет, собирая мне в дорогу еще какие-то свертки с пирожками и котлетами. Я обещаю приехать летом с Димкой, звонить ежедневно. На вокзале родители обнимают меня, целуют в щеки.
– Приезжай почаще, – шепчет мама. – Мы скучаем.
– Обязательно, – обещаю я, хотя знаю, что следующий приезд случится не скоро.
Поезд трогается, и я смотрю в окно на родителей, машущих мне с перрона. На серый городок, застывший во времени. На место, откуда я так стремилась сбежать и куда продолжаю возвращаться. В кармане вибрирует телефон. Наверное это спам, думаю я. Но нет, это Марк.