– Хорошо, – наконец говорит она, откидываясь на спинку стула. – О чём ты хочешь поговорить?
– О чём угодно, кроме работы. Что ты любишь, кроме пунктуальности и идеальных презентаций?
Она смотрит на меня с лёгкой усмешкой, затем делает глоток вина.
– Я коллекционирую виниловые пластинки. Старый джаз. Раньше занималась скалолазанием.
– Серьёзно? – я не могу скрыть удивления. – Скалолазанием? Ты?
– А что тебя так удивляет? – она приподнимает бровь. – Думал, я только и делаю, что составляю презентации?
– Честно? Да. С таким же успехом ты могла сказать, что по выходным дрессируешь драконов. Любишь джаз? – спрашиваю я.
– Обожаю. Особенно Майлза Дэвиса, – её глаза загораются.
– Kind of Blue – лучший альбом всех времён, – говорю, и она энергично кивает.
Когда приносят еду, разговор течёт уже совсем иначе. Мы обсуждаем книги, фильмы, путешествия. Оказывается, мы оба обожаем старые фильмы Скорсезе и ненавидим реалити-шоу. Она смеётся над моими шутками, я ловлю каждое её слово.
Между тем, виски делает свое дело. Чувствую себя увереннее, расслабленнее. Марина тоже теплеет с каждым бокалом вина. Её саркастические комментарии становятся реже, смех искреннее.
Когда приносят десерт, какой-то шедевр из шоколада и карамели, я решаюсь спросить:
– Почему ты так долго отказывалась встретиться со мной? Всё не так уж плохо, верно?
Она обдумывает ответ, зачерпывая ложечкой карамельный соус.
– Если верить слухам, ты любишь собирать трофеи, коллекционируешь свои победы в соблазнении.
– Вау, ты веришь слухам? – я изображаю шок. – То есть ты реально думала, что я приглашаю тебя, чтобы... что? Соблазнить и бросить?
– А разве нет? – она смотрит мне прямо в глаза.
– Если бы я хотел просто кого-то соблазнить, я бы выбрал цель попроще, – честно отвечаю я. – Ты пугающая.
– Пугающая? – она смеётся. – Это комплимент или оскорбление?
– Однозначно комплимент. Ты умная, красивая и совершенно безжалостная. Это... впечатляет.
Она улыбается, и в этой улыбке что-то новое – тепло, которого я раньше не видел.
– Знаешь, – говорит Марина, когда мы допиваем кофе после ужина, – я не ожидала, что будет так... нескучно.
– Высшая похвала от девушки, которая согласилась на ужин только после седьмой попытки.
– Настойчивость иногда окупается, – она смотрит на часы. – Уже поздно. Наверное, мне пора...
Когда приносят счёт, понимаю, что совершенно не хочу, чтобы этот вечер заканчивался. Мы выходим на улицу, и прохладный воздух приятно обволакивает нас.
– Может, прогуляемся? – слова вылетают раньше, чем успеваю их обдумать. – Просто... вечер отличный. И недалеко есть набережная.
Она смотрит на меня долгим взглядом, словно решая уравнение в уме.
– Хорошо, – наконец говорит Марина, и я не могу скрыть удивления. – Только недолго.
Воздух пахнет мокрым асфальтом и почему-то корицей. Мы идём по набережной. Река чёрная, как нефть, по ней плывут золотистые отражения фонарей. Город шумит где-то за спиной, но здесь, у воды, удивительно тихо.
– Знаешь, – вдруг говорит она, останавливаясь у парапета, – я согласилась встретиться с тобой только потому, что хотела, чтобы ты наконец отстал.
– А теперь?
Она поворачивается ко мне, и в её глазах отражаются городские огни.
– А теперь я думаю, что ты можешь продолжать.
Её волосы растрепались от ветра, она уже не кажется такой неприступной.
– Ты очень красивая, – говорю, не в силах удержаться.
– Опять твой флирт? – она улыбается, но не отстраняется.
– Это не флирт. Это констатация факта.
Делаю шаг ближе. Она не отступает.
– Я хочу тебя поцеловать, – говорю тихо.
– А пощечины не боишься? – она смотрит мне прямо в глаза.
– С тобой? Всегда, – улыбаюсь. – Но некоторые вещи стоят риска получить по морде. Например, ты.
На мгновение она застывает, а потом неожиданно улыбается – той редкой, настоящей улыбкой.
– Ты невыносим, Марк.
– Знаю. Но я работаю над этим.
– Нет, не работаешь, – она качает головой, но в голосе нет осуждения. – Ты такой, какой есть. И, возможно... возможно, именно поэтому...
Она не заканчивает фразу, но мне и не нужно. Я наклоняюсь и целую её. Без спешки, без требований. Поцелуй как глоток дорогого виски – обжигает, но хочется ещё. Её губы мягкие и сладкие. Легкий аромат ее духов смешивается с запахом её волос. Время замирает. Её ресницы трепещут как крылья бабочки, а сердце стучит в ритме музыки где-то в районе 128 ударов в минуту. Мир вокруг растворяется, будто утренний туман над городом. Это мгновение дороже всех денег. Потому что настоящее – оно такое. Без понтов и пафоса. Просто поцелуй.
– Марк, – произносит она тихо, – мы работаем вместе. Это плохая идея.
– Возможно, – соглашаюсь. – Но иногда плохие идеи приводят к отличным результатам.