В переговорной повисает напряженная тишина. Павел с интересом наблюдает за происходящим, явно наслаждаясь спектаклем. Марина открывает рот, чтобы ей ответить, но я уже не могу сдерживаться.
– Знаете, Анна, – мой голос звучит обманчиво спокойно, – забавно слышать про учебники от человека, который, похоже, путает маржинальность с рентабельностью. Или вы намеренно игнорировали наши расчеты по синергетическому эффекту?
Анна поворачивается ко мне, её идеальные брови изгибаются:
– Простите?
– Я могу объяснить попроще, – улыбаюсь, – Видите ли, когда две компании объединяют усилия, два плюс два может равняться пяти. Это называется синергия. Наши условия учитывают именно этот эффект. Но если вам сложно воспринимать цифры, могу нарисовать диаграмму. Цветными карандашами.
Краем глаза замечаю, как Марина прячет улыбку. Анна открывает и закрывает рот, как выброшенная на берег рыба.
– Более того, – продолжаю я, доставая планшет, – позвольте продемонстрировать вам кое-что интересное. Это анализ трех последних сделок PM-tech. И знаете что? Во всех трех случаях вы переплатили минимум на 20%.
Анна бледнеет. Павел перестает улыбаться. В комнате становится так тихо, что слышно, как гудит кондиционер.
На самом деле это стандартный прием. На 20% переплачивают практически все, когда суммы начинаются от миллионов плюс- минус 20% уже никто не считает. Личная школа бизнеса Марка Велицкого.
– Я предлагаю сделать перерыв до завтра, – наконец произносит Павел. – Думаю, нам всем нужно немного остыть.
Выходя из переговорной, я чувствую прикосновение к локтю. Марина.
– Спасибо, – говорит она тихо. – Но это было необязательно.
– Обязательно, – отвечаю я, – Кто-то же должен указать этой фурии её место.
У выхода из бизнес-центра я замечаю, что выглянуло солнце – редкость для Питера в это время года.
– Слушай, может пообедаем? – говорю я максимально небрежно. – Тут недалеко есть обычные заведения. Никаких понтов, просто поедим.
Она колеблется, но соглашается.
– А может ну его, этот обед? Давай купим пышек и пойдем в парк?
Мы берем пышки на Большой Конюшенной – горячие, в сахарной пудре, они обжигают пальцы через бумажный пакет. Кофе берем в какой-то модной кофейне. Устраиваемся на скамейке в Михайловском саду.
– Пышки здесь определенно лучше сегодняшней презентации, – Марина задумчиво рассматривает румяное творение питерских кулинаров
– А знаешь, что еще лучше пышек? – двигаюсь к ней чуть ближе. – Твоя улыбка, когда ты делаешь вид, что не замечаешь, как я на тебя смотрю. И да, Питер идет тебе
– Питер идет всем, – отвечает, не поворачиваясь. – Это же Питер.
– Говорят, Питер – это город, который сначала ломает тебя, а потом собирает заново, но уже по-своему, – пытаюсь поймать ее вгляд.
– Ты используешь стандартный прием, Марк. Сначала общая тема, нейтральная территория, потом незаметно переходишь к тому, что тебе нужно.
– Разве я что-то сказал о том, что мне нужно? – приподнимаю бровь, стряхивая сахарную пудру с пальцев.
– Нет, но собираешься. У тебя глаза светятся и очень хитрая улыбка.
Я молчу. Вокруг нас – питерский уют. Дорожки, подстриженные кусты, воздух, пропитанный влагой и историей. Туристы, фотографирующие всё подряд. Горожане, притворяющиеся, что им привычна эта красота.
– Марк, мы же обо всем договорились, – говорит Марина, глядя куда вдаль.
– Но сделку не подписали, верно? Остался мелкий шрифт, – делаю глоток кофе.
– Какой еще мелкий шрифт?
– Мелкий шрифт всегда самый важный, – наклоняюсь чуть ближе. – В нем прописаны исключения, форс-мажоры. Знаешь, как в страховке или банковском договоре. В случае если одна сторона испытывает необъяснимое притяжение, а другая продолжает делать вид, что не замечает, предыдущие соглашения подлежат пересмотру.
Она усмехается, но взгляд задерживается на мне дольше обычного.
– Марк...
– Марина, я не остановлюсь, – произношу это тихо, почти интимно.
– Мне стоит бояться? – в ее голосе ни капли страха.
– Тебе стоит сдаться, – отвечаю с улыбкой. – Любой хороший аналитик знает, когда нужно принять неизбежное.
Она качает головой, отламывая кусочек пышки.
– Любой хороший аналитик сначала проверяет данные. А данные говорят, что служебные романы в 68% случаев заканчиваются организационным хаосом.
– Откуда такая статистика?
– "Harvard Business Review", прошлогодний специальный выпуск, – она пожимает плечами.
– А ты знаешь, какой процент успешных бизнес-кейсов построен на риске и нарушении конвенций?
Марина прищуривается, размышляя.
– Ты пытаешься убедить меня, используя терминологию, которая мне близка. Это манипуляция чистой воды.
– Это называется "говорить на языке клиента", – парирую. – Базовый навык для любого, кто хочет быть услышанным.
– То есть теперь я клиент? – она выгибает бровь.
– Ты целевая аудитория.
– А ты? Продукт?
– Я – инвестиционное предложение.
Она смеется, запрокинув голову. Настоящий смех. Это уже что-то.