Откинувшись на спинку кресла, я в сотый раз смотрю на часы. Двадцать минут. Она опаздывает на двадцать минут, и впервые в жизни меня это не бесит. Я уверен, что она придет. Странное чувство, когда ожидание превращается в предвкушение. Официант уже дважды подходил принять заказ, но я только качаю головой и прошу еще порцию виски. Наши встречи с Мариной - как трип на машине времени. Дежавю, только с поправкой на новую реальность. Мы снова будем в ресторане, вопрос только в финале этого вечера. Мы зеркалим друг друга. В прошлый раз опаздывал я, теперь она.
Виски обжигает горло, и я усмехаюсь, вспоминая собственные мысли:. "Нам бы сначала переспать, а потом познакомиться" – так я думал тогда. Но сейчас всё по-другому. Я ловлю себя на том, что хочу слышать её голос, видеть улыбку, случайно касаться руки. Какая-то херня творится, честное слово.
И тут я вижу её. Марина входит в ресторан. Никакой наигранности, никакого желания произвести впечатление. Черное платье-футляр, короткий тренч песочного цвета, стильные лодочки. Минимум макияжа. Волосы собраны в небрежный пучок, и несколько прядей выбились, обрамляя лицо. Она выглядит так, словно оделась за пять минут, но при этом затмевает всех вокруг.
Встаю навстречу. Помогаю снять тренч, и руки сами замирают на её плечах. Время останавливается. Воздух между нами становится густым, как желе. Я чувствую тепло её кожи через тонкую ткань платья, и меня накрывает какой-то первобытный страх – страх потерять этот момент.
Марина оборачивается, произносит "спасибо", улыбается уголками губ и садится. И реальность обрушивается на меня как цунами. Звон бокалов, чей-то смех, шаги официантов – всё это врывается в сознание, разрушая момент интимности.
Сажусь напротив. "Мансарда" гудит десятками голосов, но я их не различаю. Вижу только её – как она изучает меню, как убирает прядь волос за ухо, как постукивает пальцем по столу в такт фоновой музыке. Меня трясет от осознания – я, кажется, влюбился. Без секса, без прелюдий, без привычных игр. Просто влюбился, как пацан.
За время этой командировки я даже не позвонил Стасу. Не открыл записную книжку с контактами местных тусовщиков. Не захотел надраться в каком-нибудь новом клубе. Всё, что я хочу – сидеть здесь и смотреть на неё.
– Почему ты пришла? – вопрос вырывается сам собой. Я разглядываю её пальцы, обхватывающие меню, и чувствую себя абсолютно голым.
Она убирает меню смотрит прямо мне в глаза:
– Говорят, здесь подают лучший тартар из тунца в городе, – она откладывает меню и чуть наклоняется вперед. – Хочу проверить.
Глава 23.
Меню изучаю с отстраненной небрежностью человека, уверенного в своем праве находиться здесь. Уже знаю, что возьму. Классику, не требующую объяснений. Палтуса на гриле с имбирным соусом. Официант подходит с тем особым видом дрессированной услужливости, которая стоит мне процентов пятнадцать чаевых.
– Палтуса на гриле с имбирным соусом, – говорю, – и карпаччо из гребешка и устриц.
Марина добавляет в заказ тар-тар из тунца. Улыбаюсь. Девушка со вкусом. Вино она выбирает сама – белое, сухое, с южного побережья Франции. Мне же приносят новую порцию виски.
На алкоголь не налегаю, раскатываю вкус виски во рту, смакую этот вкус как и этот вечер. Невольно вспоминаю ужины с Ликой. Вечное "подожди, я сфоткаю", "давай сделаем селфи", "какой фильтр лучше?". Онлайн-жизнь от первого лица. А здесь... здесь все иначе.
За соседним столиком щебечут две девицы. Одна из них улыбается мне. Типичный набор: сумки Bottega Veneta, показное внимание к меню, громкий смех. Работают на картинку.
– Где ты училась? – спрашиваю у Марины.
– В Москве, – она на секунду замирает.
– Москва – единственный город в России, где учатся, чтобы забыть о том, что учились, – произношу с ухмылкой. – Там диплом МГУ имеет такой же вес, как умение правильно заказывать кофе.
– А, так вот почему половина моих однокурсников теперь работает в сфере "креативных консультаций", – парирует она с улыбкой. – Жаль, что в их дипломах не было курса "как превратить банальность в экспертное мнение". Сколько разочарований бы это предотвратило.
Смеюсь. Она умеет держать удар. Острый язык в нашей стране – как скрытое оружие. Разрешено только избранным.