Мы двигаемся синхронно, будто танцуем давно отрепетированный танец. Смотрю в её глаза, затуманенные страстью. Она выгибается, запрокидывает голову, и я не могу оторвать взгляда. Самое прекрасное, что я видел в жизни. Она шепчет моё имя, впивается ногтями в мои плечи, и это самая сладкая боль в мире. Пик приходит одновременно, волна за волной, и мы оба вскрикиваем, не заботясь о том, что нас могут услышать. А потом лежим, обессиленные, не в силах пошевелиться.
Накрываю Маринину руку своей, потом слегка обхватываю пальцами и смотрю ей прямо в глаза. Мне хочется сказать:
– Не отпускай меня. Серьезно. Пожалуйста. Ты даже не представляешь, как давно со мной это состояние тоскливой безучастности ко всему. Я не хочу, чтобы ты спрашивала об этом, просто поверь, так оно и есть. Не надо этих психоаналитических копаний. Так оно и есть. Я вымотан. Знаешь, я боюсь даже себе признаться, что только и делаю, что убегаю. От всех сразу. В этом модном марафоне самоспасения мы с тобой – два фаворита. Ты бежишь не хуже.
Каждый из нас надеется однажды прибежать к самому себе, найти эту точку на карте, где заканчивается вся эта гонка. А что, если у нас с тобой эта точка одна? Что, если мы бежим в одно и то же место? Возможно ли такое?
Марина дважды опускает и поднимает ресницы, словно говоря «да». Но вслух произносит:
– Я очень хочу спать.
Засыпаем под шум ночного города за окном. Тихо так, тепло, её дыхание ровное, почти музыка. А я смотрю в потолок, как будто там написан ответ на вопрос, который боюсь себе задать. Что-то не то, чувак, ты и сам понимаешь. Всё слегка не по фен-шую. Как будто кто-то выкрутил одну гайку в механизме твоей жизни и теперь всё чуток перекосило.
Ответ есть. Он рядом. Но ты его не берёшь. Боишься. Даже мысль об этом отпугиваешь, как моль в голове. Легче скользить по поверхности, делать вид, что ничего не изменилось. Как в той старой песне: «всё будет хорошо», но ты уже не веришь в эти слова. Или слишком веришь. В борьбе с собой главное не победа, а участие. Ну или хотя бы попытка.
Потому что понимаешь: это не просто ночь, не просто интрижка, не просто способ скоротать время в командировке. Это что-то большее. Это то, чего ты больше всего на свете боялся – глубокое чувство. То, которое не контролируется, не планируется, не отменяется. То, которое берёт тебя за горло и шепчет: «Теперь ты мой».
Любовь она ведь как огонь. Либо согреет, либо сожжёт. А ты уже начал гореть.
Глава 26.
Лежу на кровати у Марины, перебираю ее коллекцию винила. Странно, как быстро это место стало для меня почти родным. После той питерской командировки что-то щелкнуло между нами, словно последний кусочек пазла встал на место. Теперь я часто бываю здесь, в ее квартире и мы просто... существуем вместе. Без давления, без ожиданий. Просто есть.
Просто – хорошо. Не как раньше, когда в какой-то момент обязательно начинало чесаться внутри: «Надо встать, уйти, поехать туда или сюда, найти кого-то нового». Нет. Сейчас я просто здесь. Мне не хочется никуда. Ни налево, ни направо. Даже не думаю об этом.
Марина смотрит «Великий Гэтсби», иногда комментируя происходящее на экране. В винном бокале играют отблески фильма.
– Когда смотрю это кино, – говорит она, уперев подбородок в край бокала с вином, – все время задаюсь вопросом, почему в жизни так происходит, что человек безумно влюбляется только в того, кто ему явно не пара? В того, с кем и так ясно: счастливого финала не будет?
Её вопрос задевает что-то глубоко внутри. Раньше я бы просто отшутился, но сейчас чувствую потребность ответить искренне.
– И наоборот, гонит от себя тех, кто заглядывает ему в глаза, готов день и ночь ждать, пока объект любви соизволит посмотреть в его сторону... Странно. Может, людей с интеллектом выше среднего привлекают страдания, а среднестатистического обывателя – комфорт.
– А ты когда-нибудь выбирал между страстью и комфортом?
Вопрос бьет прямо в цель. В памяти мелькают картины прошлого – вереница случайных связей, череда обманутых надежд. Но сейчас это кажется таким далеким и ненастоящим.
– Я? Как тебе сказать… – говорю я, перебирая слова, будто они мне не принадлежат. – У меня классическое «горе от ума», только без поэтических излияний. Просто всё воспринимаю слишком остро. Ссорюсь с официантами, как будто это вопрос жизни и смерти, фильмы смотрю так, как будто в них спрятан ответ на что-то важное, музыку слушаю – будто она может заполнить пустоту. Я как человек, который не умеет просто наблюдать. Всё через себя пропускаю. Наверное, даже не припомню, когда последний раз чувствовал себя комфортно.