– Странный у тебя смысловой ряд, – она переворачивается на спину и отставляет бокал, – если ты не делаешь различия между официантом и, например, женщиной, то ты либо псих, либо играешь.
– Ну, это сильное преувеличение. Делаю. Я никогда не спал с официантами, – наваливаюсь на нее и начинаю картинно душить. – Хотя, если бы ты была официанткой, я бы тебя задушил от страсти.
– Отстань! – она смеется и вырывается. – Я серьезно, вот скажи мне, Марк, ты когда-нибудь выбирал между двумя девушками?
– Это как?
Сказать бы ей правду…
Потому что правда – это Лика. Пять лет отношений, которые давно пора было заканчивать. Мы были не парой, а совместным самоубийством – красивым, с паузами на реабилитацию и новые надежды. Я её не любил. По крайней мере, не так, как должен был. Но держался, потому что привык к этому лицу, к этим сценам.
И да, выбор был. Были другие женщины. Были связи, которые начинались на пьяных вечеринках, где легко забывается имя и ещё легче – обещания. Я изменял. Не один раз. И даже не скажу, что жалею. Просто стыдно. Не из-за неё — из-за самого себя. Из-за того, что был таким предсказуемым мудаком, как все остальные.
Но признаться в этом вслух Марине? Нет. Почему-то хочется этого скрыть. Может, потому что мне самому противно. Может, потому что тогда придётся признать, что я не герой своей истории, а всего лишь один из тех, кто повторяет чужие ошибки, уверяя себя, что делает это со вкусом.
Вместо этого я говорю:
– Нет. Не выбирал. Мне всегда казалось, что выбор – это когда ты уверен, что одна из сторон лучше другой. А я никогда не был уверен ни в ком. А ты? У тебя была история с выбором?
– Практически нет. Я … влюблялась в неправильных парней.
– Что значит в неправильных?
– В подонистых. Классика жанра. Мне кажется, в современном мире уже норма: живут с одними, спят с другими, предпочитая, чтобы за это платили третьи.
– Но люди сами делают выбор.
– Это понятно. Но, с теми, с кем чувства, вместе быть не получается, а теми с кем получается, через какое-то время спишь в разных комнатах.
– Это из серии, почему хорошие девочки любят плохих парней, а хорошие парни – плохих девчонок?
– С парнями все ясно. В какой-то момент они пытались играть в плохих, но у них не вышло, пришлось довольствоваться ролью хороших. К тому моменту всех хороших девчонок, в которых они были безнадежно влюблены, расхватали.
– А я кто по твоей классификации? Мудак или хороший?
– Ты? – она внимательно смотрит мне в глаза, – Ты, Велицкий, качественный распиздяй. Эксклюзивная модель. Лимитированная серия. Коллекционный экземпляр в своём роде. Но, тем самым это делает тебя безумно притягательным для девушек...
– А это обидно.
– Мы все несовершенны, – она улыбается и по-кошачьи высовывает язык.
– Знаешь, – говорю, – мне кажется, дело не в плохих и хороших. Это слишком примитивно. Мы все – и плохие, и хорошие одновременно. Просто кто-то больше прячет своё «плохое», а кто-то… его даже не прячет.
Марина делает глоток вина, не сводя с меня глаз. На экране Леди Гэтсби танцует в золотом платье, а за окном уже почти стемнело.
– То есть ты хочешь сказать, что мы влюбляемся не в людей, а в ощущение?
– Возможно. Или в образ. В ту версию себя, которую нам показывают эти люди. Плохие выбирают хороших, потому что те дают им надежду вырваться из собственной темной истории. Хорошие выбирают плохих, потому что в них есть запретный вкус жизни, который давно потеряли сами.
– Как будто каждый ищет того, кто сможет его изменить? – спрашивает Марина.
– Или разрушить. Иногда мы не осознаём разницы. Любовь — странная штука. Она не всегда хочет нашего благополучия. Иногда она приходит, чтобы перевернуть всё с ног на голову, чтобы напомнить, что ты живой. Даже если больно.
Марина молчит. Только постукивает ногтем по бокалу. Тихо так, задумчиво.
– А почему тогда такие связи не заканчиваются хорошо?
– Потому что они не для этого созданы. Они – для опыта. Для понимания. Иногда хороший человек нужен плохому не для жизни, а для того, чтобы понять, кто он есть на самом деле. А иногда плохой нужен хорошему, чтобы тот перестал идеализировать мир.