– Чего ты хочешь, Лика?
– Я? Да я просто поздоровалась со старым другом. Мы же друзья, правда? – она придвигается ближе. – После всего, что между нами было...
– Было. Прошедшее время.
– О, какие мы серьезные стали! – она смеется. – Неужели эта... коллега так на тебя влияет? Она милая, – Лика прислоняется к перилам. – И такая... правильная. Совсем не в твоем вкусе, Марк.
Это «правильная» звучит как оскорбление. Я знаю, что она хочет сказать, что Марина скучная, пресная, не то что я. Но именно эта «правильность» Марины и привлекла меня. Никаких драм, никаких истерик, никакой грязи.
– Ладно, Марк, не буду мешать, – Лика допивает свое шампанское. – Передавай привет своей... коллеге, – И да, не переживай, ты мне больше не интересен!
Она уходит, оставляя меня в полном раздрае. Я достаю сигарету, закуриваю. Руки слегка дрожат. Нужно найти Марину, объяснить... Что объяснить? Я сам не знаю, что говорить.
Впервые в жизни мне страшно. Не того, что Лика может рассказать, в конце концов, это всего лишь прошлое. Страшно от того, что я могу потерять. Марина... Может быть, она несовершенна. Но кто из нас совершенен? Она иногда резка, иногда холодна, иногда вообще делает вид, что меня нет. Но именно эти моменты делают её такой живой, такой настоящей. В её мире нет места фальши. Либо ты с ней, либо против неё. А я всегда с ней. Потому что она – это я, только в женском варианте. Мы дополняем друг друга, как кофе дополняет сигарету, как городской шум дополняет одиночество.
И да, я боюсь её потерять. Как любой нормальный человек боится того, что действительно ценит. Потому что если она исчезнет… То, что будет после, уже не будет иметь никакого значения.
Глава 29.
Иду обратно, бреду по стенке, стараясь не смотреть в зал и не попасться никому на глаза, отстаиваю короткую очередь в туалет, там долго плещу на лицу холодной водой, вытираюсь салфеткой, возвращаюсь в зал.
Лица сливаются в мутное пятно. Музыка бьет по ушам стерильным битом, словно в висок вкручивают шуруп. Тошнит уже от этой атмосферы, хочется скорее свалить.
Ищу глазами Марину. Её нет за нашим столиком. Разумеется. Обвожу взглядом помещение. Бар. Основной зал. Выход. Нигде не видно. Мой пульс учащается, хотя я стараюсь сохранять внешнее спокойствие. Она ведь не могла уйти? Не могла же?
Вижу её у бара. Два "клерка" в костюмах окружили её с двух сторон, как конвоиры. Один что-то втирает, склонившись к уху, второй заливается смехом над собственной шуткой. А она стоит между ними, отпивает маленькими глоточками шампанское из бокала. И улыбается – отстранённо, вежливо, но клерки всё равно заглядывают в рот, как болонки.
Подхожу, кладу руку ей на плечо. Клерки сразу считывают сигнал «занято», отступают на полшага.
– Домой? – спрашиваю, склоняясь к уху, вдыхая запах её волос.
Марина поворачивается ко мне, её глаза сужаются, как у кошки перед прыжком.
– А как же твои друзья детства? – в её голосе сарказм режет как скальпель. – Может, тебе стоит остаться? Лика, кажется, была очень рада тебя видеть.
– Твоя ревность безосновательна, – отвечаю я с тем же льдом в голосе, которым она угостила меня минуту назад.
Прощаемся с Максом и Арсом. Не особо вслушиваюсь в разговор – автопилот выдаёт стандартные фразы: «Отлично посидели», «Созвонимся». Киваю, улыбаюсь, жму руки. Внутри пусто и гулко, словно в заброшенном колодце.
Я уже вызвал такси. Мы выходим в ночь, садимся на заднее сиденье,
Как только машина трогается, я притягиваю Марину к себе и целую. Глубоко, настойчиво, пытаясь передать через поцелуй всё то, что не могу высказать словами. Она отвечает – сначала сдержанно, потом всё сильнее. Её помада на вкус как вишня. Или как кровь. Водитель тактично прибавляет звук радио и притворяется, будто не видит нас в зеркало заднего вида.
Дома, едва закрыв дверь, Марина скидывает туфли и идёт на кухню. Слышу, как открывается холодильник. Бросаю ключи на тумбочку, иду следом.
Марина стоит у окна, в руке бокал с белым вином. Её силуэт чётко вырисовывается на фоне городских огней – тонкая талия, изгиб бёдер. Даже сейчас, злая и обиженная, она прекрасна.
– Кто она? – спрашивает, не оборачиваясь.
– Лика. Старая знакомая, – отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– Насколько старая? – Марина поворачивается. – И насколько... знакомая?
В её голосе нет истерики – только холодный, сдержанный интерес. От этого ещё страшнее.
– Мы учились вместе, – пожимаю плечами, словно речь о чём-то незначительном. – Не виделись уже давно. Она решила поздороваться. Немного неуклюже вышло.
– Неуклюже? – усмехается. – Марк, она обнимала тебя так, словно вы не виделись пару дней, а не давно. И смотрела так, будто ты – её собственность.
Марина ставит бокал, подходит ближе. Смотрит мне прямо в глаза.
– Вы спали?
Прямой удар. Без подготовки, без замаха.
– Это имеет значение? – пытаюсь уйти от ответа.
– Для меня – да.
Делаю глубокий вдох. Пауза затягивается.
– У нас было несколько поцелуев в школе, – слова выходят слишком быстро, слишком отрепетированно. – Ничего серьёзного. Она... немного неуравновешенная. Не обращай внимания.
Пять лет отношений я сократил до «нескольких поцелуев в школе». Всё это умещается в одну короткую фразу.
Зачем я вру? Сам не понимаю. Марина бы поняла. Она умная, она современная девушка. Подумаешь, бывшая. У всех есть бывшие. Но язык не поворачивается сказать правду. А я к этому не готов. Не сейчас.